Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6239
В последние годы телевизоры купили почти все односельчане и как грибы после дождя поднялись над крышами антенны.
Появилось новое развлечение, едва распространялся слух об очередном приобретении, ребятня с нетерпением ждала момента, когда соберутся мужики и начнут поднимать лебёдкой мачту, а потом крепить растяжки. Каждый раз сердце замирало, когда изгибаясь и подрагивая, лысое дерево с металлической верхушкой начинало вставать над деревней. Скрипел трос, а взрослые переругивались и кричали друг другу, что вон ветка торчит и не задеть бы провода.
Надолго потом хватало воспоминаний и разговоров, а с того берега можно было показывать пальцем и сравнивать, у кого антенна выше у кого ниже, у кого самая маленькая.
Над озером встала луна, ещё большая и тёплая, заблестела на воде дорожка. Есть особенно не хотелось, усталость перебила аппетит, но Анна жевала рыхлый ржаной хлеб, прихлёбывая чай. Молоко она не любила. Интересно было наблюдать, как тонут во мраке одни вещи, а очертания других, напротив, становятся более ясными. Тот берег лежал во тьме, красная рана на косогоре почти не выделялась.
Анна не особенно боялась темноты, да и на балконе, куда падал свет из комнаты, было уютно и безопасно, но странная тревога закопошилась где-то в животе, лица коснулся холод. Не такой, как бывает от вечерней прохлады, а словно летучая мышь пролетела слишком близко. Чудно. Этих ночных тварей сновало вокруг множество, но были они проворны, осторожны и ловко уворачивались, когда их пытались ловить. Что-то другое заставляло темноту липнуть к обнажённой коже. Анна машинально натянула юбку на коленки, посмотрела на сестру.
Треугольное нежное лицо Вероники застыло маской, словно тёплым летним вечером замёрзло как зимой. Анна не отличалась особой сообразительностью, но двойняшку знала хорошо, догадка возникла сразу.
— Ты тоже это чувствуешь!
Вероника нахмурила тёмные брови:
— Что?
— Не притворяйся! Этот холод, помнишь — под молнией! Мы думали, песок не успел согреться, но было другое, мы чувствуем его даже отсюда. Ты знаешь!
Вероника запахнула полы кофточки и аккуратно застегнула пуговицы. Тонкие пальцы двигались проворно, хотя не совсем уверенно.
— Да, как будто из твоей любимой фантастики, только страшно.
Анна прислушалась к себе. Пожалуй. Что-то пугающее тянулось тонкими нитями с того берега, сочилось сквозь лунный свет, но бояться не хотелось. То есть одно дело истории про красную руку и прочая чепуха, которую дети рассказывали, собравшись компанией в потёмках. Там полагалось ужасаться до щёкотных мурашек, вскрикивать и визжать, а здесь случилось что-то настоящее. В нём следовало разобраться. Так поступали герои фантастических романов, и если на том берегу ждёт помощи и сочувствия пришелец с другой планеты, надо не трепетать, а действовать.
Анна вспомнила сон, гигантские тюлевые занавески, похожие на паутину, мужчину с бледным лицом. Что он там говорил? «Ты нужна мне!» Зрелый человек, а не считал её дурочкой, как обычно думают взрослые. Звал. Анна пока не задавалась мыслью, чем может помочь. Они с сестрой справлялись со многими трудными положениями, не раз и не два бывало и опасно, и сложно — не пасовали.
— А тебе прошлой ночью ничего не мерещилось?
Вероника вздрогнула, обхватила ладонями плечи.
— Снилось что-то, но почти не помню. Много летучих мышей и они почему-то всё время задевали меня крыльями. Они ведь никогда этого не делают.
Девочки часто наблюдали за бесшумным полётом этих созданий, хотя в сумерках их не удавалось толком разглядеть. Мыши ловили насекомых, как днём это делали ласточки.
— Нам нужно на тот берег, — сказал Анна.
Едва произнеся эти слова, взбодрилась и испугалась одновременно. Отважное решение, как в книжке далось нелегко, но ведь там герои ничего не боялись и шли навстречу неведомому. Они побеждали! В подлинной жизни почему-то твёрдой уверенности в успехе не было. Какие подвиги могут совершить две маленькие девочки?
— Ночью? — вздрогнула Вероника.
Анна подумала, что сестра, пожалуй, намного храбрее, потому что самой отправиться в путь немедленно, казалось немыслимым. То есть улизнуть из дома, прихватив вёсла и ключи от лодки, было несложно. Взрослые не так часто запирали входную дверь, да и существовали другие способы выбраться наружу и вернуться обратно. Хоть прямо через балкон, но тогда кто-то из родных мог увидеть или услышать, хоть через сеновал и дворик, а потом выйти боковой калиткой. Сёстры частенько так и делали, когда играли в шпионов, но далеко от дома не уходили. И прежде-то сумеречная прогулка по озеру без взрослых пугала, а сейчас казалась действительно опасной.
— Зачем ночью? Днём. Надо ведь разобраться, кто там, и чего он хочет, а что разглядим в потёмках? На воде-то светло, а под берегом и Луна не поможет.
— Тогда давай спать, а завтра встанем пораньше.
Появилось новое развлечение, едва распространялся слух об очередном приобретении, ребятня с нетерпением ждала момента, когда соберутся мужики и начнут поднимать лебёдкой мачту, а потом крепить растяжки. Каждый раз сердце замирало, когда изгибаясь и подрагивая, лысое дерево с металлической верхушкой начинало вставать над деревней. Скрипел трос, а взрослые переругивались и кричали друг другу, что вон ветка торчит и не задеть бы провода.
Надолго потом хватало воспоминаний и разговоров, а с того берега можно было показывать пальцем и сравнивать, у кого антенна выше у кого ниже, у кого самая маленькая.
Над озером встала луна, ещё большая и тёплая, заблестела на воде дорожка. Есть особенно не хотелось, усталость перебила аппетит, но Анна жевала рыхлый ржаной хлеб, прихлёбывая чай. Молоко она не любила. Интересно было наблюдать, как тонут во мраке одни вещи, а очертания других, напротив, становятся более ясными. Тот берег лежал во тьме, красная рана на косогоре почти не выделялась.
Анна не особенно боялась темноты, да и на балконе, куда падал свет из комнаты, было уютно и безопасно, но странная тревога закопошилась где-то в животе, лица коснулся холод. Не такой, как бывает от вечерней прохлады, а словно летучая мышь пролетела слишком близко. Чудно. Этих ночных тварей сновало вокруг множество, но были они проворны, осторожны и ловко уворачивались, когда их пытались ловить. Что-то другое заставляло темноту липнуть к обнажённой коже. Анна машинально натянула юбку на коленки, посмотрела на сестру.
Треугольное нежное лицо Вероники застыло маской, словно тёплым летним вечером замёрзло как зимой. Анна не отличалась особой сообразительностью, но двойняшку знала хорошо, догадка возникла сразу.
— Ты тоже это чувствуешь!
Вероника нахмурила тёмные брови:
— Что?
— Не притворяйся! Этот холод, помнишь — под молнией! Мы думали, песок не успел согреться, но было другое, мы чувствуем его даже отсюда. Ты знаешь!
Вероника запахнула полы кофточки и аккуратно застегнула пуговицы. Тонкие пальцы двигались проворно, хотя не совсем уверенно.
— Да, как будто из твоей любимой фантастики, только страшно.
Анна прислушалась к себе. Пожалуй. Что-то пугающее тянулось тонкими нитями с того берега, сочилось сквозь лунный свет, но бояться не хотелось. То есть одно дело истории про красную руку и прочая чепуха, которую дети рассказывали, собравшись компанией в потёмках. Там полагалось ужасаться до щёкотных мурашек, вскрикивать и визжать, а здесь случилось что-то настоящее. В нём следовало разобраться. Так поступали герои фантастических романов, и если на том берегу ждёт помощи и сочувствия пришелец с другой планеты, надо не трепетать, а действовать.
Анна вспомнила сон, гигантские тюлевые занавески, похожие на паутину, мужчину с бледным лицом. Что он там говорил? «Ты нужна мне!» Зрелый человек, а не считал её дурочкой, как обычно думают взрослые. Звал. Анна пока не задавалась мыслью, чем может помочь. Они с сестрой справлялись со многими трудными положениями, не раз и не два бывало и опасно, и сложно — не пасовали.
— А тебе прошлой ночью ничего не мерещилось?
Вероника вздрогнула, обхватила ладонями плечи.
— Снилось что-то, но почти не помню. Много летучих мышей и они почему-то всё время задевали меня крыльями. Они ведь никогда этого не делают.
Девочки часто наблюдали за бесшумным полётом этих созданий, хотя в сумерках их не удавалось толком разглядеть. Мыши ловили насекомых, как днём это делали ласточки.
— Нам нужно на тот берег, — сказал Анна.
Едва произнеся эти слова, взбодрилась и испугалась одновременно. Отважное решение, как в книжке далось нелегко, но ведь там герои ничего не боялись и шли навстречу неведомому. Они побеждали! В подлинной жизни почему-то твёрдой уверенности в успехе не было. Какие подвиги могут совершить две маленькие девочки?
— Ночью? — вздрогнула Вероника.
Анна подумала, что сестра, пожалуй, намного храбрее, потому что самой отправиться в путь немедленно, казалось немыслимым. То есть улизнуть из дома, прихватив вёсла и ключи от лодки, было несложно. Взрослые не так часто запирали входную дверь, да и существовали другие способы выбраться наружу и вернуться обратно. Хоть прямо через балкон, но тогда кто-то из родных мог увидеть или услышать, хоть через сеновал и дворик, а потом выйти боковой калиткой. Сёстры частенько так и делали, когда играли в шпионов, но далеко от дома не уходили. И прежде-то сумеречная прогулка по озеру без взрослых пугала, а сейчас казалась действительно опасной.
— Зачем ночью? Днём. Надо ведь разобраться, кто там, и чего он хочет, а что разглядим в потёмках? На воде-то светло, а под берегом и Луна не поможет.
— Тогда давай спать, а завтра встанем пораньше.
Страница 5 из 42
