Сёстры мчались по прогону — вниз, к озеру. Рябило солнце за высоким плетнём, росные, ещё не скошенные травы стегали голые коленки, но бег по влажным камням создавал ощущение полёта, и про всё остальное можно было забыть. Быстрее, ещё быстрее! Весной здесь бурлил ручей из талых вод, вымывал глину, оставляя бугристое жёсткое ложе. Оступаться не стоило, но страх пьянил так же, как свистящий в ушах ветер.
Добавить в моё избранное
152 мин, 5 сек 6240
Не сговариваясь, обе вскочили и бросились к притворённой от ночных бабочек двери. Казалось, кто-то гонится следом и уже протянул руку, чтобы схватить, но ничего не случилось, дверь благополучно отворилась и захлопнулась за спиной. Сёстры очутились в освещённой комнате, где ночные пугала уже не казались страшными.
Анна засмеялась, хотя и не вполне искренне, сестра как будто тоже хохотала слишком громко, но и успокоились быстро, забрались в кровати, выключили лампу.
В окно светила луна, расстелив по полу узор из оконного переплёта. Она была уже холодная верхняя, сияла как небесный телевизор голубоватым светом. Анна зажмурилась и закуталась в одеяло.
— Спишь? — спросила Вероника.
— Ага, сплю!
Это была их обычная игра. На душе потеплело. Анна подумала с сожалением о тех девочках, у которых нет сестёр, а если есть, то старше, младше, и либо тебя считают малявкой, либо сами смотрят снизу вверх. Здорово быть ровесницами, двойняшками, хотя одинаковыми ещё здоровее. Особенно в школе, где притворяясь друг другом, можно отвечать то, что каждая знает лучше. Учить бы тогда пришлось в два раза меньше. Печалясь о несовершенстве этого мира, Анна незаметно заснула.
Глава 3
Утром встали рано, перекусили наспех и удочки взяли, чтобы взрослые думали — идут на рыбалку. Известно же, что дело это рассветное, тихое. Солнце только-только вылезло из-за Новоселья. В безветрии роса казалась особенно обильной и мокрой. В прогоне старались ступать осторожно, но за окопом тропинка кончилась, пришлось разуться и тащить сандалии в руках. Ногам было щёкотно и прохладно. Лодка тоже была влажной, на дне под деревянными рыбинами плескалась вода. Пока Анна отмыкала замок и ставила вёсла в уключины, Вероника вычерпала лишнее. Поплыли. Озеро лежало запотевшим зеркалом, томно дышало. Плотные листья кувшинок шелестели по днищу, жёлтые цветки грациозно склонялись, ныряли и вновь всплывали в оставленном за кормой буруне.
Анна гребла охотно, наслаждаясь движением, тишиной вокруг. Над водой звуки разносятся далеко, но даже коровы не мычали на ферме — значит, будет хороший день.
Сестра выглядела задумчивой, грустной, и Анна в который раз восхитилась её грацией, тонкой костью, нежными чертами лица. Иногда она мечтала быть такой же, стеснялась коренастой основательности. Жаль, что они уродились не одинаковыми, правда, кто бы тогда дрался и грёб?
По тихой воде тот берег приблизился незаметно, под ним ещё лежала густая тень, и песок холодил босые ноги, когда сёстры выбрались на новообразовавшийся пляж. Умиротворённая прелесть раннего утра так расслабила, что лишь сейчас Анна вспомнила про цель путешествия. Она показалась надуманной и нелепой. Какие инопланетяне? Эх! Чудеса случаются только в книгах.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Вероника, когда вдвоём затащили нос лодки на берег и повернулись к обрыву, по-утреннему тускло красневшему сквозь редкие кроны уцелевших ив.
— Нет, — разочарованно ответила Анна.
— Может мы опоздали?
— Пойдём туда, ближе к косогору.
Вчера боялась, а сегодня такая смелая. Впрочем, Анна не удивилась, она хорошо знала сестру и не раз уже замечала в ней скрытую под внешней беззащитностью отвагу, хотя взрослые считали Верочку трусихой. Просто у двойняшки была «тонкая душевная организация». Анна не вполне понимала, что значат эти слова, услышанные в разговоре двух дачниц из соседней деревни, но к сестре они подходили идеально.
Вероника первой двинулась по мягкой ещё не слежавшейся песчаной осыпи, и Анна поспешила следом. Сёстры могли разойтись во мнениях, но действовали всегда вместе.
От обрыва шло хладное дыхание подземелья, словно вечернее солнце так и не смогло прогреть песок за прошедшие два дня. Анна запрокинула голову и посмотрела на неровный край выемки. Здесь было жутко. Опять показалось, что вся эта красная масса может в один миг неслышно рухнуть, навсегда погребя сестёр и всякую память о них. На самом деле в жизни такое бывало, и накатило нестерпимое желание убежать обратно к лодке на безопасный берег, но Анна осталась на месте. Она услышала.
Тонко как пение насекомого не в ушах, а словно в затылке возник едва слышный голос. Он бормотал непонятно, слишком тихо, чтобы удалось разобрать отдельные слова, но такая глубокая тоска звучала в интонациях, что изморозь ужаса покрыла кожу как тонкий осенний ледок.
Анна невольно придвинулась к сестре, чтобы ощутить тепло её плеча. Взгляды встретились. Лицо Вероники побелело от страха, глаза округлились, но она кивнула, словно ободряя, и произнесла, едва шевеля губами, как будто они и, правда, замёрзли:
— Ничего! Это нам кажется.
Обеим сразу? Не бывает так, чтобы двое смотрели один и тот же сон. Анна ни минуты не сомневалась, что всё происходящее реально. Страшно и в то же время неимоверно интересно: ни у кого же такого не было!
— Что ты хочешь?
Анна засмеялась, хотя и не вполне искренне, сестра как будто тоже хохотала слишком громко, но и успокоились быстро, забрались в кровати, выключили лампу.
В окно светила луна, расстелив по полу узор из оконного переплёта. Она была уже холодная верхняя, сияла как небесный телевизор голубоватым светом. Анна зажмурилась и закуталась в одеяло.
— Спишь? — спросила Вероника.
— Ага, сплю!
Это была их обычная игра. На душе потеплело. Анна подумала с сожалением о тех девочках, у которых нет сестёр, а если есть, то старше, младше, и либо тебя считают малявкой, либо сами смотрят снизу вверх. Здорово быть ровесницами, двойняшками, хотя одинаковыми ещё здоровее. Особенно в школе, где притворяясь друг другом, можно отвечать то, что каждая знает лучше. Учить бы тогда пришлось в два раза меньше. Печалясь о несовершенстве этого мира, Анна незаметно заснула.
Глава 3
Утром встали рано, перекусили наспех и удочки взяли, чтобы взрослые думали — идут на рыбалку. Известно же, что дело это рассветное, тихое. Солнце только-только вылезло из-за Новоселья. В безветрии роса казалась особенно обильной и мокрой. В прогоне старались ступать осторожно, но за окопом тропинка кончилась, пришлось разуться и тащить сандалии в руках. Ногам было щёкотно и прохладно. Лодка тоже была влажной, на дне под деревянными рыбинами плескалась вода. Пока Анна отмыкала замок и ставила вёсла в уключины, Вероника вычерпала лишнее. Поплыли. Озеро лежало запотевшим зеркалом, томно дышало. Плотные листья кувшинок шелестели по днищу, жёлтые цветки грациозно склонялись, ныряли и вновь всплывали в оставленном за кормой буруне.
Анна гребла охотно, наслаждаясь движением, тишиной вокруг. Над водой звуки разносятся далеко, но даже коровы не мычали на ферме — значит, будет хороший день.
Сестра выглядела задумчивой, грустной, и Анна в который раз восхитилась её грацией, тонкой костью, нежными чертами лица. Иногда она мечтала быть такой же, стеснялась коренастой основательности. Жаль, что они уродились не одинаковыми, правда, кто бы тогда дрался и грёб?
По тихой воде тот берег приблизился незаметно, под ним ещё лежала густая тень, и песок холодил босые ноги, когда сёстры выбрались на новообразовавшийся пляж. Умиротворённая прелесть раннего утра так расслабила, что лишь сейчас Анна вспомнила про цель путешествия. Она показалась надуманной и нелепой. Какие инопланетяне? Эх! Чудеса случаются только в книгах.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Вероника, когда вдвоём затащили нос лодки на берег и повернулись к обрыву, по-утреннему тускло красневшему сквозь редкие кроны уцелевших ив.
— Нет, — разочарованно ответила Анна.
— Может мы опоздали?
— Пойдём туда, ближе к косогору.
Вчера боялась, а сегодня такая смелая. Впрочем, Анна не удивилась, она хорошо знала сестру и не раз уже замечала в ней скрытую под внешней беззащитностью отвагу, хотя взрослые считали Верочку трусихой. Просто у двойняшки была «тонкая душевная организация». Анна не вполне понимала, что значат эти слова, услышанные в разговоре двух дачниц из соседней деревни, но к сестре они подходили идеально.
Вероника первой двинулась по мягкой ещё не слежавшейся песчаной осыпи, и Анна поспешила следом. Сёстры могли разойтись во мнениях, но действовали всегда вместе.
От обрыва шло хладное дыхание подземелья, словно вечернее солнце так и не смогло прогреть песок за прошедшие два дня. Анна запрокинула голову и посмотрела на неровный край выемки. Здесь было жутко. Опять показалось, что вся эта красная масса может в один миг неслышно рухнуть, навсегда погребя сестёр и всякую память о них. На самом деле в жизни такое бывало, и накатило нестерпимое желание убежать обратно к лодке на безопасный берег, но Анна осталась на месте. Она услышала.
Тонко как пение насекомого не в ушах, а словно в затылке возник едва слышный голос. Он бормотал непонятно, слишком тихо, чтобы удалось разобрать отдельные слова, но такая глубокая тоска звучала в интонациях, что изморозь ужаса покрыла кожу как тонкий осенний ледок.
Анна невольно придвинулась к сестре, чтобы ощутить тепло её плеча. Взгляды встретились. Лицо Вероники побелело от страха, глаза округлились, но она кивнула, словно ободряя, и произнесла, едва шевеля губами, как будто они и, правда, замёрзли:
— Ничего! Это нам кажется.
Обеим сразу? Не бывает так, чтобы двое смотрели один и тот же сон. Анна ни минуты не сомневалась, что всё происходящее реально. Страшно и в то же время неимоверно интересно: ни у кого же такого не было!
— Что ты хочешь?
Страница 6 из 42
