Красная луна

В ухе у него поблескивала золотая серьга, пальцы украшало несколько крупных и, на мой взгляд, довольно безвкусных перстней. Он часто облизывал узкие сухие губы, быстро переводя взгляд с одного объекта на другой, словно птица. От него исходил слабый запах мертвечины — холода, сырой земли и гнили, запах могилы. Он, вероятно, мог произвести сенсацию на улицах маленького городка, однако Мельхиор не рисковал приближаться к людям в дневное время, а ночь многое сглаживает.

— Как живется детям Ночи в такую славную луну? — он сидел на моем подоконнике на корточках и выжидательно глядел на меня, скаля ровные желтоватые зубы с заметно острыми клыками.

— Я вижу, некоторым не сидится на месте, — вздохнула я и осторожно спустила на пол разделявшую нас бутылку.

Прерывисто, нервно дыша, как пес перед прогулкой, он подполз по подоконнику ко мне поближе, протянул когтистую лапу к моему вороту, но тут же отдернул и жалобно заворчал.

В моем горле тоже вскипело глухое рычание — более низкое и грозное. Я знала, в чем дело, но надо было поставить его на место, а потом я расстегнула ворот и сняла через голову цепочку с крестом. Сразу в груди стало свободно, будто лопнул некий оков, а голову закружил опасный хмель. Но я привыкла справляться.

— Зачем только подавлять собственную натуру… — зашипел Мельхиор, и я бросила на него угрожающий взгляд.

— Болтаться по городу в поисках жертвы захотел, или как?

Мельхиор — он был немного ниже меня и явно легче — оценивающе посмотрел вниз, словно прикидывая расстояние от моего окна до улицы глубоко под скалой, на которой стоял дом, и покачал головой, капризно поджав губы.

— Не в этот раз.

Я хмыкнула, оттянула угол воротника и выгнула шею. Мельхиор торопливо подобрался ко мне, обхватил одной рукой за плечи, ладонь другой прижал к моей щеке и приник холодными шершавыми губами к коже над артерией. Я не почувствовала боли от укуса, было только едва слышное чмоканье его губ, странное тянущее ощущение во всем теле, и постепенно нараставший экстаз. Я знала, что эта темная эйфория не сравнима с тем, что испытывает Мельхиор, но ощущение не было лишено приятности. А для него, кроме чисто сиюминутного наслаждения, это означало продолжение жизни… вернее сказать, активного существования. Конечно, я подготовилась. Сама я не была голодна, не зря холодильник в моей студии был до отказа забит сырым мясом, — в мясной лавке то и дело осведомлялись, не держу ли я у себя на заднем дворе как минимум львиный прайд.

Мельхиор намекал, что живет в заброшенной крепости. Я не проверяла. Возможно, та дурная аура, от которой у меня волоски сзади на шее вставали дыбом, для такого, как он, означала лишний штрих домашнего уюта.

Он отодвинулся от меня и замер воплощением довольства, тяжелые веки были полуприкрыты, губы обрели цвет и полноту. Я снова чувствовала, как в шее слегка тянет — это зарастали поврежденные ткани. Мне было спокойно. Опасный зверь в глубине моего существа затих и уснул, истощенный кровопусканием, не пытаясь взять власть в свои лапы. Мельхиор же был полон энергии, он то и дело менял позу, подтягивал колени к подбородку, сворачивался калачиком, потом принимался раскачиваться, вцепившись когтистыми лапами в самый край подоконника, и не переставал бросать на меня быстрые взгляды исподлобья.

— Тебе не надоело сидеть здесь? — проскрежетал он.

— Поди вросла уже в свой подвал, скоро мхом покроешься… — Мне кажется, это по твоей специальности, — фыркнула я.

— Земля, гробы, могилы… — А не податься ли нам куда-нибудь отряхнуть прах столетий? — его глаза ярко сверкнули, поймав и отразив свет далекого фонаря.

— В театр, в оперу… Хоть в ночной клуб… — Ночной клуб здесь один, и прошу — уволь меня от этого, — ухмыльнулась я.

— А в ближайший театр далеко добираться… — А я о чем? — оживился Мельхиор.

— В Вену, в Париж, почему бы нет? Весь мир перед нами! А то тут сквозь нас обоих, пожалуй, грибы прорастут… — А ты сиди больше в своем гробу, в руинах, где никакой цивилизации… — Разве было плохо? Вспомни, куда мы отправились с тобой в последний раз? Вена?

— Будапешт, — поправила я и невольно улыбнулась.

— Восточным экспрессом. А как нас занесло в Лондон?

— Ночами мы лазали по музеям… — мечтательно завел глаза Мельхиор.

— А в театрах было столько молодых девушек… тесные уголки в ложах… — И ты помнишь, чем все кончилось? — фыркнула я.

— — Ну… Эти нынешние человечишки в любом случае не знали бы, как с нами справиться, — ухмыльнулся он, блеснув острым клыком, фарфорово-белым сейчас, когда он захмелел от притока крови.

— Я хочу только, чтобы меня оставили в покое, — отрезала я.

— А разве… У тебя ведь есть где-то дети? Потомки там… Любого вида, — вдруг поинтересовался он.

— Должны быть. Если живы, — пожала плечами я.

— Ну вот, — оскалился Мельхиор.