Красная луна

— Неужели тебе не хотелось бы кого-нибудь из них разыскать, проведать, как они там? Представляешь, как было бы увлекательно… — И только тебя бы мне не хватало!

— Я бы тебе помогал в поисках.

— Нет, Мельхиор, — я отпила из бутылки и снова поставила ее между нами.

— Я не хочу никого искать. Я теперь жалею о каждом таком случае. О том, то обрекла кого-то на все то же… В общем, я не думаю, что мои дети будут рады встрече со мной и сама ничего не хочу о них знать. Если тебе так уж не сидится в твоем склепе, — или где ты там отлеживаешься? — кто тебе мешает путешествовать в одиночестве? Очень романтично. Будешь неотразим для скучающих молодых дам.

— Альба, — он с кроткой печалью во взоре прижал когтистые лапы к груди.

— Я не умею уследить за переменами в человечьих порядках. Мне нужен кто-то не спящий днем, не боящийся солнца и знающий все эти мелочи — где они берут деньги, как они нынче расплачиваются, какие обороты речи могут вызвать явное недоумение.

— Просто говори всем, что ты вампир, и никто тебя не воспримет всерьез, — фыркнула я.

Мельхиор наморщил горбатый нос и посмотрел на меня с упреком.

— Ну заведи себе компаньона-человека. За обещание вечной жизни. Люди и не на такое идут, и ради куда меньших благ.

— Наверно, не у всех найдется столько смелости, — прошипел Мельхиор.

— Завести себе белокурого человечьего щеночка и играться с ним… Ты специально выбрала себе компаньона твоего же пола, чтобы исключить возможность случайного появления потомства?

Я обратила к нему ледяной взгляд. В первый миг мелькнула мысль, что он из какой-то извращенной фантазии вздумал следить за мной, но я сразу же напомнила себе, что с моей кровью он ухватывает и обрывки впечатлений, воспоминаний. Остаточной деятельности мозга. Я бы тоже так могла, но у меня никогда не вызывали любопытства его воспоминания.

Мельхиор продолжал бормотать о своем, — очевидно, он не пил с прошлого полнолуния, если пара глотков крови настолько ударили ему в голову.

— Тебя не смущает, что через сколько-то лет ты ее потеряешь?

— Я уже много кого теряла, — проворчала я, снова обратив взгляд на залитые лунным серебром крыши.

— А ты не думала продлить ей жизнь? Всего один полный страсти укус в нежное ушко, а? — он снова растянул пополневшие алые губы в своем фирменном клыкастом оскале.

— Я, кажется, уже объясняла, что никому не желаю такой судьбы и жалею о каждом… — А вечная жизнь? Ты сама говорила, что люди на многое пойдут ради этого. А мне не жалко, я бы мог поделиться с нею вечностью, — Мельхиор чмокнул губами, словно целуя кого-то.

— Как в старые добрые времена… Укромный уголок, светловолосый ангелочек… Невинной эту крошку, конечно, не назовешь, но подумай, как весело было бы нам втроем. Уверен, девушка прекрасно освоилась бы, раз уж она привлекла тебя, а твоему вкусу я не могу не доверять… Я сама не успела осознать, что и как произошло, внезапно проснувшийся инстинкт действовал помимо разума — полнолуние все-таки. В горле завибрировало рычание, рука сама скорчилась в лапу хищника, ногти удлинились и поплотнели, один быстрый замах, и я дернулась прочь от Мельхиора, к стене, скорчилась в напряженный дрожащий от ярости клубок, зажимая, передавливая это в себе, как пережимают поток крови, хлещущей из раны. Будь на мне крест, было бы проще. Разум уплывал, растворялся в тумане и бледном сиянии, но я сумела пересилить зверя внутри и медленно расслабила сведенные судорогой мышцы, сделала несколько глубоких вдохов. Мельхиор сидел, нахохлившись, и гундосо причитал. Через все его лицо, со щеки на щеку через нос шли подряд четыре глубоких рубца. Крови не было: мертвое тело не кровоточит. Но и восстановление у него происходит не так быстро, как у представителей моего рода.

— — Ду и зачеб так? — спросил он, трагически заламывая брови, впрочем, без особой обиды: он понимал, что сам нарвался.

— Пошутить дезя?

— На некоторые темы я шуток не принимаю, — равнодушно ответила я.

Он искательно потянулся ко мне, вероятно, намереваясь вновь приникнуть к моей артерии, однако краткий глухой рык сразу осадил его.

Как же часто мне хотелось вот так раскроить ему физиономию, а то и голову оторвать! С его пошлыми намеками, с его глупыми и часто жестокими шутками, его жалобами на скуку и легким запашком тлена, которым нет-нет да и тянуло с его стороны… Но куда бы он делся без меня? Моя кровь сильнее человеческой, и несомненно здоровее, она давала ему достаточно сил, чтобы до следующего полнолуния не таскаться за случайными прохожими — и мне так было спокойнее. Я не для того забралась в эту глушь, чтобы меня опять преследовали с серебряными пулями. Впрочем… когда-нибудь ему придется справляться без меня. В отличие от Мельхиора, я жива, и мой век — невероятно долгий на человеческий счет — все-таки не беспределен. Когда-нибудь он останется один.