Красная луна

Галантно предложив мне присесть, он устроился по-турецки на краю стола.

— Тебе когда-нибудь случалось оставить след в человеческой истории? — вдруг спросила я.

Мельхиор играл со скелетом летучей мыши, валявшимся на столе.

— Я один раз выцарапал на плите из гранита «Здесь был Мельхиор», — признался он.

— Плита должна была стать частью городской стены. Но ее поставили надписью внутрь.

— Твое творчество заметили? — предположила я.

— Нет, — вздохнул он.

— Я сделал надпись на внутренней необработанной стороне. Перепутал. Внешняя была обработана так, что они несильно отличались… — Представь, что эту стену разберут, и когда-нибудь ты совершенно неожиданно наткнешься на свой собственный автограф. Что ты тогда почувствуешь?

— Неловкость, — хихикнул Мельхиор.

— А что за след попался тебе?

— Пару столетий назад у меня был приступ сентиментальности, и я вздумала проведать места своей юности. Где камня на камне-то… И там был один человек… Родом из Германии. Археолог или что-то подобное. Рылся в руинах, собирал местные предания. Это было жаркое лето. Знойные дни, горячие ночи. А потом в Македонии пошел подъем против турок, наши острова тоже захватила лихорадка освобождения, начался настоящий хаос. Я никогда не хотела, чтобы человеческое население острова вымерло — что тогда осталось бы от нашей памяти? И в той неразберихе мне было совсем не до немца. Местная гражданская война захватила самое место раскопок, были взрывы, множество трупов — я была уверена, что он так и погиб там. Может быть, плохо искала. И то верно, не настолько он был мне дорог, чтобы отыскивать ошметки его трупа… И вдруг я наткнулась в глупой книге о разных монстрах на свою собственную версию легенды. Она изложена так, как я ему рассказала.

Я встала с кресла и, кутаясь в плащ, подошла к высокому узкому окну, вдыхая прохладный воздух леса в рыжеватых сполохах человечьего костра. Некоторое время мы молчали, только с громким хрустом сломался крохотный череп в стиснутой руке Мельхиора.

— Альба, ты сама никогда не думала… ну… о смерти? — он вдруг посмотрел мне в затылок — я ясно чувствовала его взгляд.

— Вернее, о вечности. Ты ведь смертная. Я знаю, как ты к этому относишься, но если вдруг… Смерть, она тоже… всякая бывает.

Я обернулась и прислонилась к шероховатому камню стены, устало глядя на него. Он отвел глаза и попытался обратно собрать череп из осколков.

— Спроси меня лет через сто, — предложила я.

Мне нездоровилось с самого утра — очевидно в предвкушении полнолуния.

То и дело окружающее плыло перед глазами и слегка подташнивало, я даже позвонила в музей и сказала, что останусь дома. Однако у меня и накануне был выходной, и где-то после полудня чувство долга возобладало, тем более что дома мне ничуть не становилось лучше. Нужно было просто пережить этот день и… постараться пережить ночь. Поэтому я шла почти на ощупь, полусомкнув веки и ориентируясь больше по знакомым запахам, думая лишь о том, что скоро доберусь до своего уютного спокойного подземелья, где будет прохладно и тихо, и никакого дневного света, от которого ныли глаза. День накануне мы прекрасно провели с Джеммой, коей вроде бы полагалось готовиться к экзаменам, на реке, по возможности отдалившись от города. Мне не очень нравился лукавый блеск в ее глазах, стоило ей взглянуть в сторону угрожающе нависшего над городом силуэта крепости. Она что-то скрывала. Но, в конце концов, она была достаточно взрослым человеком, чтобы соображать, что делает. По крайней мере, достаточно взрослым, чтобы не слушать старших.

Я почувствовала беспокойство, едва войдя в здание музея — в воздухе явно витало нечто лишнее. Тревога. Испуг.

Ускорив шаг, я миновала демонстрационные залы. Стоило зайти в библиотеку, как навстречу мне бросилась, словно потерянный щенок, высматривающий хозяина, молоденькая сотрудница — я не помнила ее имени, она была здесь совсем недавно. Она едва не плакала.

— Кажется, у нас украли книгу!

Я удивленно вздернула бровь — таких происшествий в этой тихой бухте не случалось не только на моей, но, полагаю, и на памяти нескольких поколений музейных работников.

— Какую? — спросила я, сама удивившись тому, как хрипло прозвучал мой голос.

Сотрудница прищурилась.

— Как вы себя чувствуете? Может быть, вам не следовало… — Теперь уже все равно поздно, — проворчала я.

— Рассказывай толком.

— Вот, — она протянула мне заявку с заглавием книги. Исследование о сверхъестественном. Как раз на днях я решила, что наигралась с ней, и поставила на ее законное место на полке.

— Он еще вчера ее брал, — всхлипнула она.

— И сегодня… А я потом спохватилась, — а адрес фальшивый, у нас и улицы-то такой нет… — Дай-ка сюда… — я поднесла листок заявки к лицу, вдыхая, вбирая не столько запах, сколько ощущение прикасавшейся к нему руки.