Останови меня

Унылое говно — точнее не скажешь. Два слова, которыми я могу описать все вокруг.

Моя комната.

Тёткин дом.

Улица.

Город.

Люди.

Всё, блин.

Ткни пальцем во что угодно, и не промахнешься.

Я здесь всего тридцать шесть часов, и уже готова продать почку, чтобы вырваться из этой жопы мира.

Это на вопрос, как мне здесь.

— Да ладно, амига. Должно быть что-то не полностью отстойное.

Латиносы, как и ниггеры, умеют быть до раздражения оптимистами. За добродушный оптимизм мне захотелось послать его подальше. Но я не стала. Родригес первый, кто позвонил, чтобы узнать, как мне тут. Мне тут плохо, но если я разосрусь с единственным другом, который потрудился задать этот вопрос, то лучше точно не станет.

— Ладно, хватит вгонять меня в депрессию. Скажи, чего у вас там нового.

— Ты два дня назад уехала. Что может быть нового?

— Да скажи про что угодно. Мне нужно срочно убедиться, что мир за пределами Миллвилла существует.

— Ну ладно. Я тебе не говорил, но недели две назад, я поболтал с одним чуваком… В общем, он предложил мне расширить бизнес. Если ты понимаешь, о чём я. То дело, о котором я говорил тебе.

— Ты задроченный лузер, Родригес, — скривилась я.

У себя в Норкроссе он толкает дурь. Кому надо, тому достаточно подскочить в нужный час к углу баскетбольной площадки, туда, где сетка отодрана. Я сама брала у него иногда косячки. Но я уже давно взрослая и косячки могу найти и без двух минут спалившегося толкача, который возомнил себя мега-супер-дилером. Нет, правда, только полный идиот может перейти с торговли безобидной травкой на такую стрёмную тему, как герыч, и надеяться, что его не прострелят или не засадят в колонию для несовершеннолетних, где такие смазливые латиноамериканские мордашки в цене. Но Родригес не блещет умом.

Я НЕ выражаюсь. Я НЕ напиваюсь, НЕ потребляю наркоту, не делаю ещё целую кучу вещей, которые можно представить, подслушав наш с Родригесом диалог. Вы не найдёте более обычного человека, чем я. Неопровержимый факт: бунтарь из меня херовенький. Для того, чтобы стать бунтарем, мне пришлось бы избавиться от здравого смысла. Он говорит, что тупо заканчивают именно те, кто пыжатся и стараются выпендриться. Обязательный подростковый кризис я прошла в одиннадцать лет, в пятницу. Я перепробовала анорексию и булимию, хэви-металл и панк-рок. У меня ушло по двадцать минут на каждое из названных отклонений, чтобы понять, что всё это не для меня. Одинаково скучно.

На кровати сгрудились в углу мишки.

На окне занавески в розово-голубой цветочек.

На комоде в фарфоровой тарелочке тётей услужливо выложены фенечки из бисера.

Это должно облегчить мне переезд. Чтобы я почувствовала себя «как дома».

Плюс. Я живу в двух минутах езды от главной улицы.

Минус. Главная улица годится только для того, чтобы гонять по ней гусей.

— Я — Сара Липкин.

И я алкоголик. То есть новенькая. Всем приветик. Признаться, что ты школьник, не намного легче, чем признаться в том, что ты алкоголик. У алкашей прав и уважения даже больше. Какое уважение, если ты обязан являться каждый день на общественно-полезные работы, называемые уроками? Унизительная экзекуция, начинающаяся с чего-то вроде «А не расскажите ли вы нам, как проходила битва при Гастингсе?» И ещё штрафы в виде отнятого свободного времени, которое приходится тратить на домашние задания. В нормальном мире мне удаётся сойти за обычного человека. Например, за студентку. Это тот случай, когда хорошо быть крупной девушкой.

Когда я вырвусь отсюда, то не буду жить по расписанию целый год.

У историка волосы в носу. Девица с первой парты с невразмерной задницей. Карта на стене висит явно года два, края обтрёпаны, нацарапанный авторучкой рисуночек в левом углу. Блюдо дня в столовой — фрикадельки. В школе я была занята тем, что запоминала. Все эти вещи нужны для того, чтобы выжить. Как арестант, только что переведённый в новую тюрьму, обязан прежде всего осмотреться, так и первый раз появляясь в новой школе, надо с ходу схватить главные правила, пути отхода и Знаки.

Знаки говорят о том, положено курить тайком в туалете или за углом. Принято ли оставлять для самой крутой компании столик у окна. Кто где паркуется. Кого надо избегать, что носят в этом сезоне, модно быть умным или разгильдяем.

Снаружи я почти пай-ученица. Не конфликтую с учителями, сдаю домашние задания в срок. Это как на улице. Чем меньше нарываешься, тем проще жизнь. Опусти голову, ссутулься, не хами, не смотри дерзко в глаза. Учителя в обеих моих школах (когда мне было двенадцать, мы переехали с одного конца города на другой) были убеждены, что я — скромная, прилежная и далеко пойду.

Фигушки.

Самое безопасное место — внутри.

— Я — Сара, я приехала из Атланты… Моя любимая птица — марабу.