Можно ли вампира превратить в человека? Сделать так, чтобы он не ощущал жажду крови и снова стал смертным? Не верьте, если ответят «нет». Иногда возможно всё. Но вот вопрос, что станет с душой того, кто много лет поклонялся тьме? Вырвется ли спрятанный свет из глубин мрака или так и останется замурован до конца дней? И узнать очень сложно. Почти невозможно. А цена ответа — жизнь.
Добавить в моё избранное
262 мин, 30 сек 12951
Впрочем, она просто не знает, что рядом с ней монстр.
— Ой, я кажется помешал!
Голос Алексея быстро разрушил невидимую, тонкую грань между светом и тьмой, между чистым сердцем и душой убийцы.
Я резко отстранился от Ивнэ, в смятении отойдя в сторону. Алексей не сводил с меня взгляда карих, насмешливых глаз, явно забавляясь.
— Может, мне еще пойти погулять? Я могу исчезнуть на всю ночь!
Я резко прошел мимо него к выходу.
— Прекрати! Это не смешно!
Выйдя на улицу, я остановился возле яранги, чувствуя невероятную злость на себя. Морозный воздух был очень свежим и приятным, а звезды ярко светили с небес. Вокруг было как всегда много снега — ослепительного и ровного. Только мне было не до красоты, которая уже успела надоесть. Я чувствовал себя подлецом, который вскружил юной девушке голову. Как подло. Хотя я к этому не стремился. Но почему она восприняла мою заботу, как нечто иное? Нет, надо срочно заканчивать эту историю и уходить отсюда. Как можно дальше. В непроходимые леса. Где нет людей. Снова становится отшельником, чтобы не приносить окружающим боль и душевные муки. Я не создан для любви. Моя жизнь — зло и смерть.
— Ну наконец-то перестал страдать по Ольге! — услышал я рядом веселый голос.
От этих слов у меня непроизвольно сжались кулаки, и я резко обернулся, увидев Алексея. Он беззаботно стоял рядом, улыбаясь.
— Думаю, спасая Ивнэ, ты всё-таки надеялся на нечто подобное! — добавил он.
— Ты ошибаешься — сквозь зубы процедил я — Я не хотел допустить этой нелепой ситуации! Завтра утром мы уходим! Я не намерен больше оставаться здесь!
— Уходим? Ты хочешь разбить бедной девушке сердце? Настоящий жестокий вампир!
Я не знаю, что на меня нашло, но я совершенно потерял голову, и со всей силы ударил Алексея кулаком по лицу. Он отлетел в сторону на несколько метров, упав на белый снег.
— Ты с ума сошел! — воскликнул он, вставая, и вытирая кровь с разбитого носа — Причем здесь я, если ты не можешь разобраться со своими чувствами? Не на ком больше злость сорвать?!
— Мне не надо разбираться со своими чувствами! Я их слишком хорошо знаю! Мое сердце навсегда будет принадлежать только Ольге, и не смей больше шутить на эту тему!!!
— Ладно, ладно, успокойся! Псих какой-то! — пробормотал Алексей, выругавшись.
Он искоса смотрел на меня, словно на одержимого. Я же понимал, что злюсь больше на себя, чем на него, и от этого стало противно. Как же надоели эти терзания внутри, которые разрывают душу на куски, обжигая ее огнем, словно в адском подземелье. Ну почему нельзя стать бесстрастным и безразличным ко всему? Не чувствовать ни боли, ни страданий, ни любви… Быть абсолютным холодом, только лишь злом, в душе которого не может быть места доброте и сочувствию… Наверное, в этот момент тьма целиком поглотила мою душу, потому что я, откинув все принципы, перестал сопротивляться злу. Я рванулся вперед, в глухой лес, где почувствовал запах человеческой крови. Местный охотник лежал на снегу с простреленной ногой и тихо стонал. Но я смотрел на него только, как на жертву, чья жизнь сейчас оборвется, едва я подойду. Я видел в глазах испуг и ужас, но мне нравилась его паника. Я сделал то, что должен делать каждый вампир, то, что было моей сущностью и природой. Я пил его кровь без сожаления и сострадания, чувствуя удовольствие от вкуса. И только когда я оторвался от бездыханной жертвы, темное, мрачное небо прорезал мой отчаянный крик, в котором была боль и ненависть к себе, своей жизни и своему бессмертию.
Глава 21 Я вернулся к яранге под утро в ужасном настроении и в перепачканной кровью одежде. Эта была самая страшная ночь, когда я полностью отдался во власть темному, ночному зову. Никогда еще мой демон, вырвавшийся наружу, не требовал столько крови. Ее было много. Очень. И с каждым новым глотком я ощущал презрение к себе за это.
Я устало сел на снег возле дома, закрыв лицо руками. Хотелось кричать и выть от безнадежности, которая тянула меня на дно моей души в кромешную тьму. И сквозь мрак, который окутывал, нужно было только одно — светлое и чистое, что во мне еще осталось маленькой крупицей — увидеть Ольгу. Еще хотя бы раз посмотреть в ее карие, любимые глаза, чтобы навсегда сберечь образ перед тем, как отправиться в ад. Я знал, что больше не выдержу такой жизни. У меня не осталось сил. Я не хочу быть демоном, и не могу быть человеком. Это слишком неравная борьба внутри, которую я проиграл. Я сдался, решив навсегда покончить с этим. Мне нет места на земле в этом мире. Я слишком опасен, чтобы жить. И я знал, что должен делать. Вот только помогу Алексею справиться с Кайныном и всё. На покой. Вечный и безмятежный. Или наоборот, адский и мучительный, но всё равно желанный. Там хотя бы, я буду свободен.
— Я тебя заждался — послышался знакомый голос.
Устало подняв голову, я с легкой завистью посмотрел на Алексея.
— Ой, я кажется помешал!
Голос Алексея быстро разрушил невидимую, тонкую грань между светом и тьмой, между чистым сердцем и душой убийцы.
Я резко отстранился от Ивнэ, в смятении отойдя в сторону. Алексей не сводил с меня взгляда карих, насмешливых глаз, явно забавляясь.
— Может, мне еще пойти погулять? Я могу исчезнуть на всю ночь!
Я резко прошел мимо него к выходу.
— Прекрати! Это не смешно!
Выйдя на улицу, я остановился возле яранги, чувствуя невероятную злость на себя. Морозный воздух был очень свежим и приятным, а звезды ярко светили с небес. Вокруг было как всегда много снега — ослепительного и ровного. Только мне было не до красоты, которая уже успела надоесть. Я чувствовал себя подлецом, который вскружил юной девушке голову. Как подло. Хотя я к этому не стремился. Но почему она восприняла мою заботу, как нечто иное? Нет, надо срочно заканчивать эту историю и уходить отсюда. Как можно дальше. В непроходимые леса. Где нет людей. Снова становится отшельником, чтобы не приносить окружающим боль и душевные муки. Я не создан для любви. Моя жизнь — зло и смерть.
— Ну наконец-то перестал страдать по Ольге! — услышал я рядом веселый голос.
От этих слов у меня непроизвольно сжались кулаки, и я резко обернулся, увидев Алексея. Он беззаботно стоял рядом, улыбаясь.
— Думаю, спасая Ивнэ, ты всё-таки надеялся на нечто подобное! — добавил он.
— Ты ошибаешься — сквозь зубы процедил я — Я не хотел допустить этой нелепой ситуации! Завтра утром мы уходим! Я не намерен больше оставаться здесь!
— Уходим? Ты хочешь разбить бедной девушке сердце? Настоящий жестокий вампир!
Я не знаю, что на меня нашло, но я совершенно потерял голову, и со всей силы ударил Алексея кулаком по лицу. Он отлетел в сторону на несколько метров, упав на белый снег.
— Ты с ума сошел! — воскликнул он, вставая, и вытирая кровь с разбитого носа — Причем здесь я, если ты не можешь разобраться со своими чувствами? Не на ком больше злость сорвать?!
— Мне не надо разбираться со своими чувствами! Я их слишком хорошо знаю! Мое сердце навсегда будет принадлежать только Ольге, и не смей больше шутить на эту тему!!!
— Ладно, ладно, успокойся! Псих какой-то! — пробормотал Алексей, выругавшись.
Он искоса смотрел на меня, словно на одержимого. Я же понимал, что злюсь больше на себя, чем на него, и от этого стало противно. Как же надоели эти терзания внутри, которые разрывают душу на куски, обжигая ее огнем, словно в адском подземелье. Ну почему нельзя стать бесстрастным и безразличным ко всему? Не чувствовать ни боли, ни страданий, ни любви… Быть абсолютным холодом, только лишь злом, в душе которого не может быть места доброте и сочувствию… Наверное, в этот момент тьма целиком поглотила мою душу, потому что я, откинув все принципы, перестал сопротивляться злу. Я рванулся вперед, в глухой лес, где почувствовал запах человеческой крови. Местный охотник лежал на снегу с простреленной ногой и тихо стонал. Но я смотрел на него только, как на жертву, чья жизнь сейчас оборвется, едва я подойду. Я видел в глазах испуг и ужас, но мне нравилась его паника. Я сделал то, что должен делать каждый вампир, то, что было моей сущностью и природой. Я пил его кровь без сожаления и сострадания, чувствуя удовольствие от вкуса. И только когда я оторвался от бездыханной жертвы, темное, мрачное небо прорезал мой отчаянный крик, в котором была боль и ненависть к себе, своей жизни и своему бессмертию.
Глава 21 Я вернулся к яранге под утро в ужасном настроении и в перепачканной кровью одежде. Эта была самая страшная ночь, когда я полностью отдался во власть темному, ночному зову. Никогда еще мой демон, вырвавшийся наружу, не требовал столько крови. Ее было много. Очень. И с каждым новым глотком я ощущал презрение к себе за это.
Я устало сел на снег возле дома, закрыв лицо руками. Хотелось кричать и выть от безнадежности, которая тянула меня на дно моей души в кромешную тьму. И сквозь мрак, который окутывал, нужно было только одно — светлое и чистое, что во мне еще осталось маленькой крупицей — увидеть Ольгу. Еще хотя бы раз посмотреть в ее карие, любимые глаза, чтобы навсегда сберечь образ перед тем, как отправиться в ад. Я знал, что больше не выдержу такой жизни. У меня не осталось сил. Я не хочу быть демоном, и не могу быть человеком. Это слишком неравная борьба внутри, которую я проиграл. Я сдался, решив навсегда покончить с этим. Мне нет места на земле в этом мире. Я слишком опасен, чтобы жить. И я знал, что должен делать. Вот только помогу Алексею справиться с Кайныном и всё. На покой. Вечный и безмятежный. Или наоборот, адский и мучительный, но всё равно желанный. Там хотя бы, я буду свободен.
— Я тебя заждался — послышался знакомый голос.
Устало подняв голову, я с легкой завистью посмотрел на Алексея.
Страница 54 из 69
