Баба Шура

Ты ж им все дело спаскудишь, олух старый. Как поймут, какой ты дурак, так и примут к тебе соответствующие меры! И ко всем нам тоже! Соответствующие!

— Тогда может того — ставни закрывать будем? — предложил дед. Как затемнение?

— Какие ставни? Отродясь не закрывали, а теперь будем? Чтобы еще больше языками люди трепать начали, да еще участковый прибежал с проверкой? Наверняка скажут, что я самогон гоню, по ночам, да тут же и продаю. Ты этого хочешь? Нешто про сухой закон забыл?

Дед Иван мрачнел все больше. Ему оставалось только признать, что старуха права — разговоров будет полно. И ему от этих разговоров не поздоровится.

А баба Шура уже принялась улещать.

— Ну, зачем тебе эта музыка? Вот отпустят тебя гэбисты, и играй себе на здоровье. А пока так, поешь, выпей, а дальше так посидим, поговорим. Только я уж света зажигать не буду. И лучше стол буду не здесь, на кухне, а в пустой комнате накрывать. Там окон нет, никто не увидит.

Но принятых мер безопасности оказалось мало. Всего-то и трех дней не прошло, а бабу Шуру уже стали останавливать любопытные, да расспрашивать что да как. Но баба Шура держалась стойко. Вспомнив комсомольскую молодость, она четко советовала им не быть отсталыми мракобесами, не слушать всякой ерунды, которую распространяют те, кому давно к врачу пора, головушку подлечить. Пара кумушек попыталась поймать ее на том, что они лично видели у нее покойного мужа ночью. Но баба Шура и тут нашлась.

— Врете мне в глаза, и не краснеете. Если бы вы у меня под окошками ошивались, я бы вас услышала, сон у меня чуткий. А не я, так Тузик мой вас бы узнал, да прогнал. Он у меня озорной, в ногу вцепится, и не ахнешь. … Прошла еще пара дней, и в калитку к ней постучалась баба Тоня.

— Ой, ты уж запусти меня, соседушка — принялась она громко причитать, как будто кто-то умер.

Баба Шура посторонилась, и баба Тоня юркнула в дом. Там она сразу же окинула цепким взглядом веранду. И присела возле стола.

— Запыхалась я, чайком угости.

Баба Шура налила чай. И подвинула к соседке чашку с голубенькими цветочками.

— Что случилось-то у тебя?

— А я вот сейчас, сейчас из церковки иду. Вот водички святой взяла. Тебе вот.

Она суетливо полезла в сумку, и достала литровую банку.

— Какую еще святую водичку?

— Так с церкви. У батюшки взяла. Ты ей вокруг побрызгаешь, да от мертвяка-то и избавишься. Ты на меня-то так не гляди. Со мной что было-то, ужас! Ко мен вчера Ванька твой покойный приходил. Я глаза открываю, а он в углу стоит. Да так злобно смотрит. Я у него спрашиваю — чего тебе, Иван? А он молчит. А потом ко мне подошел да наклонился… — Хорош врать-то — резко перебила баба Шура.

— Или крыша поехала, или тебе что надо, корысть какую имеешь? Так не надейся. Хватит про меня сплетать по всей деревне. Надоело. Я в милицию на тебя напишу, тебя посадят.

— Ой, Шура, ты чего? Я же тебе добра желаю. Ты вон возьми водичку, да побрызгай. А то задавит тебя мертвец. И в церковь сходи, батюшка молебен за тебя отслужит. Я вот сходила, помолилась.

— Да хоть лоб себе расшиби. А про меня сплетничать больше не моги, надоела. В милицию напишу. Как тебя, дуру старую, еще люди слушают.

— Да я же за тебе переживаю! Что ты мне такое говоришь?

— А может, ты меня тут на испуг взять хочешь? Пугаешь, ходишь, а потом я со страху чего ночью почудится, и помру. А ты мой дом на своего сына переведешь? Так я и напишу что ты мошенница. Что деньги у меня выманиваешь. Не надейся. У меня свои дети есть. Тебе ни гроша не достанется. Я все так припрячу, что шариться у меня будете, а не найдете.

— Да ты с ума сошла, на меня такое наговаривать!

— Я сошла? Это ты мне тут про ходячих мертвецов рассказываешь, а я сошла? Ну-ка, давай, вали отсюда, аферистка!

Разумеется, баба Тоня ушла, куда ей было деваться! Но при этом она все голосила, пытаясь образумить соседку.

Баба Шура долго разглядывала банку со святой водой. Обрызгать что ли? Да только зачем? Ладно, пусть стоит. Может когда пригодится. Жалко, конечно, что с Тоней так вышло, но лучше уж так, чем на Колыму. Пусть Тоня как хочет на нее обижается, по-другому никак нельзя. Да и помирятся они потом с Тоней, как кончится у старика его дурацкое спецзадание. Главное, чтобы Тоня унялась.

Однако Тоня не унималась. Как только они где-нибудь пересекались, она начинала подкатывать к бабе Шуре с предложениями сходить в церковь. Но теперь баба Шура могла молча проходить мимо нее на правах ссоры. Однако баба Тоня нашла себе группу поддержки из еще нескольких старух. Все они охали при встрече, все жалостливо спрашивали, чего она так похудела, и тоже намекали на церковь.

И баба Шура пошла в церковь. Своего священника в их селе не было, приезжал по воскресеньям и праздникам назначенец из города. Вот к нему баба Шура и пошла.