Освободи дух

— я никак не мог понять Майка.

— О чем ты?

— Черт возьми, Харт! Фелиция мертва!

Все равно поверил я не сразу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что пытался сказать мне Майк. Куда больше потребовалось времени, чтобы это осознать. Никогда раньше смерть не касалась меня настолько близко: люди умирали от старости, но прочие смерти были где-то далеко и не со мной. Но не на этот раз. Теперь смерть слишком близко.

Я с трудом дождался утра. Всю ночь Майк говорил о Фелиции, рассказывал об их детстве, о том, как они жили. Он хотел все вернуть. Хотел что-то исправить. Я же хотел иного. И едва поднялось солнце, накинул куртку и вышел из комнаты.

— Не бросай меня, Харт, — шептал Майк.

— Не бросай меня сейчас.

— Я скоро вернусь.

Не имея ни малейшего понятия, где находится тот, кого я ищу, я отыскал ближайший телефон-автомат и позвонил в особняк Мейнардов. Трубку я держал долго и почти отчаялся, когда гудки внезапно прервались.

— Да, — это была Луиза. Кажется, я разбудил ее.

— Прости, что так рано. Мне необходим адрес Кросби.

— Харт? Это ты? Как узнал наш номер?

— Нашел в справочнике. Так где Кросби?

— Ох, Харт, не самый удачный вопрос.

— Черт, Луиза!.

— Кажется, он остановился в Виндзор Корт.

Даже не попрощавшись, я повесил трубку и почти выскочил на дорогу, пытаясь поймать такси. Тормоза машины взвизгнули, и она остановилась передо мной. Из окошка показалась лохматая голова:

— Парень, ты совсем сдурел?

— Мне нужно в Виндзор Корт. Срочно.

Говоря это, я уже усаживался на заднее сиденье такси. Водитель понимающе вздохнул и нажал на газ. До отеля мы действительно добрались очень быстро, и я оставил щедрые чаевые. Портье был не менее заспанным, чем прочие жители Нового Орлеана в такой час, но сообразил, чего я хочу.

— Номер 404, — сказал он, пытаясь сдержать зевок.

— Кросби остановился в 404.

Я не стал дожидаться лифта и взлетел по лестнице на четвертый этаж. Поднял руку, чтобы постучать в номер, но дверь оказалась не заперта. Времени удивляться не было, так что я просто вошел.

Кросби сидел за огромным письменным столом в одной из комнат роскошных апартаментов. Впервые у меня мелькнула мысль, что у него может быть огромное состояние, а стихи — всего лишь хобби. Если сестры Мейнард называют его поэтом, это не значит, что все считают его таковым. Но перед ним действительно лежала стопка листов, исписанных мелким почерком с исправлениями. Рядом с листками лежал пистолет.

— Привет, — сказал он, когда я вошел.

Руки Кросби покоились на столе, по обе стороны от листов бумаги. Я остановился в нерешительности.

— Гости должны быть позже, — продолжил он.

— Ожидал кого-то?

— На самом деле, нет. Но зрители всегда приятны. Особенно при последнем акте. Когда наконец-то должно выстрелить ружье, так долго висевшее на стене.

Он прищурился: восходящее солнце светило точно ему в глаза. Небрежно взял лежавший на столе пистолет, покрутил его в руках, ловя лучи солнца. Я не мог оторвать взгляда от блестящего ствола, но не хотел отступать.

— Ты убил Фелицию.

— Да. Она сама этого хотела. А мне было необходимо посмотреть еще один рассвет.

Кросби поднял пистолет и с откровенной скукой посмотрел на меня.

— Ты не влюблен, Харт, если не хочешь умереть со своей возлюбленной.

Он поднял пистолет к виску и нажал на курок. Я вздрогнул от резкого звука выстрела и на секунду прикрыл глаза. Когда я снова их открыл, обмякшее тело Кросби развалилось на стуле, голова его была запрокинута, и я не стал на нее смотреть. Листы на столе, сложенные в аккуратную стопочку, теперь разлетелись, верхний был усеян кляксами крови. Может быть, ее капли были и на моей собственной одежде, но подобные мелочи меня не интересовали.

Я задрожал и попятился назад, не в силах оторвать взгляд от алых клякс — они расползались по буквам, впитывались в листы бумаги. Они походили на капли краски.

Не помню, как я выходил из отеля. Не помню, как взял такси и почему приехал именно к особняку Мейнард. Перед глазами стояли письменный стол, тело Кросби с откинутой головой и кровь повсюду. Ее как будто становилось все больше, куда больше, чем было на самом деле.

— Харт?

Я очнулся, когда услышал голос Даниэль. Тряхнув головой, огляделся и понял, что сижу на земле у изящных ворот Мейнардов, обхватив колени. Передо мной стояло такси, на котором, кажется, приехала Даниэль. Ее лицо под вуалью от маленькой шляпки было удивленным.

— Ты пришел к нам, Харт? Почему Луиза тебя не пустила?

— Я… кажется, я не стучал.

Даниэль нахмурилась и обернулась к таксисту. Она расплатилась, и машина взвизгнула шинами.

— Пойдем, Харт.