Освободи дух

С ней я приехал в Новый Орлеан.

— Не советовал бы тебе так говорить о них, — сказал я.

— Иначе может получиться не слишком симпатичный синяк под твоим глазом.

— Кто же мне его сделает? Ты? Какая чувствительность! — Майк фыркнул.

— Ты спишь сразу с обеими? Ах, как молодец!

— С чего такой тон, Майк?

— Они познакомили Фелицию с Кросби. На их вечеринке она увлеклась этим поэтом. Между прочим, убегать из его комнаты тем утром было не очень умно с твоей стороны.

Я взял небольшой пакет и ушел в ванную, где смахнул немногочисленные тюбики и зубную щетку.

— Я испугался, — громко ответил я.

— Этот парень признался в убийстве Фелиции и пустил пулю себе в висок.

Замерев, я прислушался к реакции Майка, но ответом мне была только тишина. Я рассказал этому парню, кто убил его подружку, а он даже не отреагировал! С недоумением я вернулся в комнату: Майк продолжал сидеть на своей кровати, лицо его выражало только усталость.

— Ты не удивлен?

— А ты думал, я начну бегать по комнате и орать, Харт? Мне известно, что он виновен в смерти Фелиции. В его комнате был дневник, где этот псих все описал.

Теперь многое становилось ясным. Я полагал, что всем: и Майку, и полиции, и мне. Может быть, Кросби и был психом, но не мне его судить. Я запихнул пакет из ванной в карман сумки, положил ноутбук сверху и огляделся в поисках вещей, которые мог забыть.

Майк продолжал говорить, уставившись перед собой.

— Ты не представляешь, Харт, как это паршиво: узнать, что убийца уже мертв. Что не ты наказал его, что его вообще никто не наказал. Он сдох, ощущая собственное превосходство. Полиция признала, что дневник подлинный и махнула рукой и на дело Кросби, и на дело Фелиции. Они радостно отправились по домам, а тело этого психа — в морг. Мне же пришлось идти на кладбище и смотреть, как тело Фелиции, моей любимой Фелиции, опускают в землю и закапывают. Она мертва, а я ничего не могу сделать. И этот чертов псих уже успел убить себя сам.

— Хватит, Майк! — я взгромоздил сумку на плечо.

— Если хочешь знать, Фелиция сама хотела смерти. Кросби не написал в дневнике об этом? Она согласилась, сама согласилась.

Майк посмотрел на меня со странным выражением лица.

— Врешь, — четко сказал он.

— Нет. Пусть тебе и сложно в это поверить. Мейнард были с Кросби и Фелицией тем вечером, до смерти твоей сестры. Она сама захотела умереть. Последовать на ту строну вместе с Кросби.

— Что? Ты хочешь сказать, Мейнард были там?

— До того. Поэтому я знаю, о чем говорю. Мой тебе совет, Майк: смирись с тем, что Фелиция выбрала не тебя. А теперь мне пора. Думаю, завтра я приду в университет.

Он ничего не ответил, и я спустился вниз. Таксист курил рядом с машиной. Увидев меня, он выкинул сигарету и предложил помочь с сумкой.

— Быстрее обратно? — улыбнулся он, когда мы сели в машину.

— Да. Впрочем, нет. Я хочу насладиться ночью.

Мы ехали через Новый Орлеан, и я слышал музыку и шум веселья. Мне нравилось ощущать его где-то рядом, знать, что завтра мы, может быть, тоже станем его частью. Последние недели в поместье захватили меня, и не возникало желания думать о чем-то еще, кроме нашего чудесного болота, аромата цветов, легкости абсента и шелка кожи двух девушек.

— Думаю, теперь можно прибавить скорости.

Таксист с пониманием улыбнулся, и скоро мы уже остановились перед поместьем Мейнард. Расплатившись, я донес сумку до дома и бросил ее в прихожей. В доме царила тишина, а это могло значить только одно: девушки уже отправились в спальню.

Это действительно было так: без одежды они уже расположились среди вороха простыней, когда зашел я.

— Не помешал?

— Ты же знаешь, Харт, что не можешь помешать, — Даниэль откинула назад роскошные рыжие волосы.

— Раздевайся и иди сюда.

— Может, принести немного абсента?

— О, чудесная идея! Там внизу еще осталась пара бутылок.

— Я быстро.

Наверное, счастье — это когда тебе просто хорошо. Когда ты воплощаешь свои желания и не думаешь о морали, которая тебе, на самом деле, чужда. Так я думал, пока спускался в подвал, продолжая напевать что-то вполголоса. Отыскать абсент оказалось несколько хлопотнее, чем я думал: пришлось зажечь едва ли не все свечи и обыскать подвал, пока я нашел не распечатанное изумрудное зелье.

Луиза любила мистику и всегда говорила, что мы должны прислушиваться к интуиции. И сейчас она подсказывала о неуловимых изменениях, неясном беспокойстве. О том, что я пока не мог увидеть, но ощущал какими-то неопределенными органами чувств. Последние ступеньки лестницы я преодолел почти бегом и застыл на пороге комнаты. Даниэль и Луиза сидела на кровати, смотря на Майка. Он застыл в дальнем углу спальни и направил пистолет на сестер.