Освободи дух

Я очнулся только утром. По слепящим лучам солнца, которые пробивались сквозь окно, сразу понял, что уже утро. Чуть больше времени ушло на то, чтобы вспомнить предыдущий вечер и безумную ночь, которая слилась для меня в единое пятно, расцвеченное двумя женскими телами и блеском свечей.

Я решился открыть глаза и приподняться на кровати — на какой бы кровати я не лежал. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, стены немедленно начали кружиться, но я сразу узнал обстановку. Это была комната сестер Мейнард, на втором этаже, куда я неведомо как попал. По крайней мере, об этом моя память никаких данных не сохранила. Так что пришлось просто довольствоваться тем фактом, что я здесь.

На огромной кровати с балдахином рядом со мной лежала Луиза. Нагая, едва прикрытая одеялом, она еще спала. Я залюбовался изгибами ее тела, формами, казавшимися мне совершенными, даже выражением лица, в котором было что-то детское. Захотелось обнять ее, разбудить поцелуем, а потом долго заниматься любовью.

— Извини, кажется, я разбудила тебя светом.

Я поднял голову: у окна стояла Даниэль. Она пожала плечами:

— Люблю по утрам впускать в комнату солнце.

На ней была полупрозрачная накидка, ничуть не скрывавшая тела, в руках чашка, в которой, судя по аромату, был свежесваренный кофе. Мне захотелось сделать хотя бы один глоток, но вместо этого я сказал:

— Может, продолжим ночь?

— О нет, позволь хоть немного передохнуть! — тихонько рассмеялась она.

— Тогда, может быть, угостишь меня кофе?

— Без проблем.

Будто яркая вспышка, мелькнуло воспоминание ночи о том, как я сжимал маленькую грудь Даниэль, а сама девушка целовала Луизу.

— Тебе нехорошо?

Даниэль присела на кровать и протянула мне чашку. С благодарностью я принял ее и покачал головой:

— Нет, мне хорошо. Мне очень хорошо!

Кофе приятно обжег горло и немного прояснил голову. Не так чтобы слишком, но я был рад и этому. Луиза пошевелилась на кровати, не открывая глаз потянулась, будто кошка, и, наконец, села на постели.

— Доброе утро. Вижу, я самая соня.

— Харт уже пьет мой кофе, — сказала Даниэль.

— Тебе принести?

— Нет, спасибо. Лучше спущусь сама.

Она выскользнула из кровати и, как есть, вышла из комнаты. Как я мог предположить, на кухню, которую я видел вчера вечером где-то на первом этаже дома.

— Накинула б что-нибудь, — Даниэль покачала головой.

— Не очень приятно знать, что на нее будут пялиться.

— Кто?

— В доме полно гостей, еще не успевших разойтись после вчерашнего.

Я с удивлением глянул вслед Луизе, но она уже скрылась за дверью. После слов второй Мейнард мне стало несколько не по себе: в конце концов, разве я не еще один из подобных запоздавших гостей? Если я спал с хозяйками дома, это еще ничего не значит.

— Может, — я замялся, — может, мне тоже стоит уйти как можно быстрее?

— О чем ты?

— Подумал, что тоже один из таких гостей.

— Глупый! Я и Луиза надеемся, ты останешься здесь, как минимум, на все выходные. Только нужно выпроводить задержавшихся. Чтобы никто не мешал нам.

Это было позднее утро субботы. И все время до куда более позднего вечера воскресенья я провел в обществе двух сестер. Впрочем, они рассказали, что на самом деле никакие не сестры: дом и фамилия принадлежат Даниэль, а Луиза — ее давняя подруга. Они привыкли считать друг друга сестрами. А все вокруг привыкли им верить.

— На самом деле, кровь значит немного, — сказала Даниэль.

— Куда важнее родство душ.

Мы быстро распрощались с оставшимися гостями, многие из которых не совсем понимали, где они, а другие были не прочь остаться. Втроем мы быстро прибрались, и пока я и Даниэль оттаскивали мусор к помойке за оградой поместья, Луиза успела приготовить небольшой завтрак. Яичница, запах кофе и теплый аромат тостов — это воспоминания о доме, одни из тех немногих воспоминаний, которые я перебирал с удовольствием. Обычно это были воскресные утра, когда мать хлопотала у плиты, отец читал газету, на ощупь находя кофе на столе, а Келли ковыряла ложкой кашу, заявляя, что «есть эту гадость не будет». Во всем происходящем было что-то милое и домашнее — семейное.

Было странно видеть не полумрак и свечи, а светлое помещение и плиту; не бархат и кружево на девушках, а короткий шелковый халат на Луизе и длинную футболку на Даниэль с улыбающимся флуоресцентным черепом на всю грудь. Сестры Мейнард не изменили только любимому черному цвету.

— Я не видел среди гостей Фелицию и Майка, — заметил я и подложил себе в тарелку вторую порцию яичницы.

Луиза пожала плечами:

— Майка видела в начале вечера, но с большой бутылкой виски. Если она так и оставалась с ним, то не стоит удивляться, что больше он на глаза не появлялся. А Фелиция была с Кросби.