Снега той зимой нападало много, и Игорь Петрович с Дартом зачастили в близлежащий парк, предаваться долгим прогулкам по сугробам. Игорь Петрович — средних лет крупный мужчина, одутловатый и одышливый, с прокуренными пшеничными усами, бывший сотрудник полиции, уволившийся из органов из-за конфликта с руководством. Ныне он работал старшим смены охранников.
Добавить в моё избранное
9 мин, 19 сек 11496
Игорь Петрович остановился и принялся было возиться с застёжкой поводка поскуливающего от нетерпения Дарта, как вдруг услышал голос Клавки.»
— Нет! Нельзя! Перестаньте! Прошу вас! Снежок не на поводке! Снежок, фу! Не отпускайте собаку! — кричала Клавдия на бегу, оскальзываясь и взмётывая бессчетными своими юбками.
— Я сейчас его уведу, только подождите!
— Чё ты орёшь, больная! — гаркнул во всю свою прокуренную глотку экс-милиционер.
— Какой, нах, Снежок? Не видишь, я с собакой гулять пришёл, идиотка!
И освобождённый от поводка Дарт тяжеловесным галопом устремился пологой дугой к середине поляны. Клавдия с всхлипом осела в снег, закусив кулак. По её щекам потекли слёзы… А дальше произошло вот что… Перед самозабвенно несущимся Дартом вдруг взметнулся снежный вихрь, в котором на краткий миг мелькнуло нечто невообразимое, покрытое изжелта-белым косматым мехом. Игорь Петрович успел разглядеть только здоровую башку с неимоверно широкой пастью, полной треугольных зубов и пару маленьких жёлтых равнодушных глазок с вертикальными зрачками, притаившиеся среди завитков шерсти. Разогнавшийся во весь опор ротвейлер влетел в этот вихрь. К этому. Прямо в пасть. Раздался короткий собачий взвизг, потом приглушённый хруст, и всё кончилось. Поляна была пуста. Лишь только несколько алых капелек на снегу напоминали о произошедшем.
Игорь Петрович с хрустом захлопнул усатый рот, сбросил овладевший им ступор и побежал. Побежал так, как не бегал в детстве, полетел над снегом, чудом ни разу не поскользнувшись. Он бежал прочь, сжимая в руке поводок Дарта, оставляя за спиной страшную поляну и сидящую в снегу душевнобольную. Никогда ещё Игорю Петровичу не было так страшно.
В считанные минуты долетев до дома, он, как был, в бушлате и валенках, ввалился в квартиру и протопал на кухню, походя послав сунувшуюся было с расспросами Людмилу. На кухне он трясущимися руками распахнул холодильник, выхватил из него бутылку «Абсолюта» с заранее выдранным пластиковым клапаном и надолго приник к горлышку, всасывая и всасывая в себя обжигающе ледяную жидкость. Быстро опьянев, он отставил бутылку в сторону, сбросил верхнюю одежду на пол в прихожей, надёргал из холодильника всего, что могло сойти в качестве закуски, и отправился в свою комнату допивать водку. Пережитый стресс и голодный желудок сделали своё дело, и вскоре всклокоченный Игорь Петрович забылся хмельным сном на своей кровати, не успев даже раздеться. Снились ему кошмары: бегущий Дарт, раз за разом влетающий в снежный вихрь; собачий визг и брызги крови; страшная зубастая пасть и маленькие жёлтые глазки, внимательно изучающие самую суть Игоря Петровича. А от Клавки в снах был только голос, раз за разом кричавший:«Снежок, фу! Снежок, нельзя! Снежок, фу! Снежок, нельзя!» Проснулся Игорь Петрович рано утром, мучимый похмельем, в потной одежде, вонючий и злой. Он был исполнен жажды мести и желания поквитаться с Клавдией. Наскоро ополоснувшись и переодевшись в чистое, Игорь Петрович вернулся в свою комнату и вытащил из ящика стола связку ключей. Плюхнувшись на кровать, он наклонился, просунул под неё руку и, немного повозившись, вытащил на свет продолговатый металлический ящик. Это был оружейный сейф, валяющийся, вопреки букве закона, на полу под кроватью. В сейфе хранился дробовик Бенелли с запасом патронов и инструментами и кое-что ещё… Нечто такое, за что не отделаешься штрафом. В уголке, завёрнутый в промасленную ветошь, лежал пистолет Макарова со спиленным номером. Этот ствол в сводках не числился, в баллистических экспертизах не участвовал и не был орудием убийства. Пока что не был. Это было табельное оружие Игоря Петровича, которое он, с помощью парочки дружков-полицейских, прихватил с собой, увольняясь со службы.
Через пятнадцать минут Игорь Петрович был готов. Вычищенный и заряженный Макаров удобно устроился подмышкой в уютной кожаной кобуре. В нагрудном кармане лежало служебное удостоверение, хоть и просроченное на несколько лет, но ткнуть его под нос не в меру ретивым пэпээсникам ещё вполне можно. В коридор из своей комнаты опять высунулась что-то взволнованно квохчущая Люда, но Игорь Петрович протопал мимо неё, буркнув на ходу: «Отвали. Не до тебя сейчас». Дело осталось за малым — найти Клаву. О том, что привиделось ему вчера в снежном вихре, господин милиционер старался не думать… После получаса блужданий по заснеженному парку удача улыбнулась угрюмому и сосредоточенному отставному полицейскому. Хотя, кто знает, может, удача была и ни при чём, ведь Клавдия, судя по всему, и не думала скрываться. Она находилась в центре довольно обширной круглой поляны с плотно утоптанным снегом. Клава была счастлива, она кружилась в ворохе юбок, хлопала в ладоши, спрятанные в коричневые рукавицы, и заливисто смеялась, не замечая никого вокруг. Иногда так ведут себя собачники, когда их счастливый питомец носится по кругу, высунув язык набок и растопырив безумно-радостные глаза в разные стороны.
— Нет! Нельзя! Перестаньте! Прошу вас! Снежок не на поводке! Снежок, фу! Не отпускайте собаку! — кричала Клавдия на бегу, оскальзываясь и взмётывая бессчетными своими юбками.
— Я сейчас его уведу, только подождите!
— Чё ты орёшь, больная! — гаркнул во всю свою прокуренную глотку экс-милиционер.
— Какой, нах, Снежок? Не видишь, я с собакой гулять пришёл, идиотка!
И освобождённый от поводка Дарт тяжеловесным галопом устремился пологой дугой к середине поляны. Клавдия с всхлипом осела в снег, закусив кулак. По её щекам потекли слёзы… А дальше произошло вот что… Перед самозабвенно несущимся Дартом вдруг взметнулся снежный вихрь, в котором на краткий миг мелькнуло нечто невообразимое, покрытое изжелта-белым косматым мехом. Игорь Петрович успел разглядеть только здоровую башку с неимоверно широкой пастью, полной треугольных зубов и пару маленьких жёлтых равнодушных глазок с вертикальными зрачками, притаившиеся среди завитков шерсти. Разогнавшийся во весь опор ротвейлер влетел в этот вихрь. К этому. Прямо в пасть. Раздался короткий собачий взвизг, потом приглушённый хруст, и всё кончилось. Поляна была пуста. Лишь только несколько алых капелек на снегу напоминали о произошедшем.
Игорь Петрович с хрустом захлопнул усатый рот, сбросил овладевший им ступор и побежал. Побежал так, как не бегал в детстве, полетел над снегом, чудом ни разу не поскользнувшись. Он бежал прочь, сжимая в руке поводок Дарта, оставляя за спиной страшную поляну и сидящую в снегу душевнобольную. Никогда ещё Игорю Петровичу не было так страшно.
В считанные минуты долетев до дома, он, как был, в бушлате и валенках, ввалился в квартиру и протопал на кухню, походя послав сунувшуюся было с расспросами Людмилу. На кухне он трясущимися руками распахнул холодильник, выхватил из него бутылку «Абсолюта» с заранее выдранным пластиковым клапаном и надолго приник к горлышку, всасывая и всасывая в себя обжигающе ледяную жидкость. Быстро опьянев, он отставил бутылку в сторону, сбросил верхнюю одежду на пол в прихожей, надёргал из холодильника всего, что могло сойти в качестве закуски, и отправился в свою комнату допивать водку. Пережитый стресс и голодный желудок сделали своё дело, и вскоре всклокоченный Игорь Петрович забылся хмельным сном на своей кровати, не успев даже раздеться. Снились ему кошмары: бегущий Дарт, раз за разом влетающий в снежный вихрь; собачий визг и брызги крови; страшная зубастая пасть и маленькие жёлтые глазки, внимательно изучающие самую суть Игоря Петровича. А от Клавки в снах был только голос, раз за разом кричавший:«Снежок, фу! Снежок, нельзя! Снежок, фу! Снежок, нельзя!» Проснулся Игорь Петрович рано утром, мучимый похмельем, в потной одежде, вонючий и злой. Он был исполнен жажды мести и желания поквитаться с Клавдией. Наскоро ополоснувшись и переодевшись в чистое, Игорь Петрович вернулся в свою комнату и вытащил из ящика стола связку ключей. Плюхнувшись на кровать, он наклонился, просунул под неё руку и, немного повозившись, вытащил на свет продолговатый металлический ящик. Это был оружейный сейф, валяющийся, вопреки букве закона, на полу под кроватью. В сейфе хранился дробовик Бенелли с запасом патронов и инструментами и кое-что ещё… Нечто такое, за что не отделаешься штрафом. В уголке, завёрнутый в промасленную ветошь, лежал пистолет Макарова со спиленным номером. Этот ствол в сводках не числился, в баллистических экспертизах не участвовал и не был орудием убийства. Пока что не был. Это было табельное оружие Игоря Петровича, которое он, с помощью парочки дружков-полицейских, прихватил с собой, увольняясь со службы.
Через пятнадцать минут Игорь Петрович был готов. Вычищенный и заряженный Макаров удобно устроился подмышкой в уютной кожаной кобуре. В нагрудном кармане лежало служебное удостоверение, хоть и просроченное на несколько лет, но ткнуть его под нос не в меру ретивым пэпээсникам ещё вполне можно. В коридор из своей комнаты опять высунулась что-то взволнованно квохчущая Люда, но Игорь Петрович протопал мимо неё, буркнув на ходу: «Отвали. Не до тебя сейчас». Дело осталось за малым — найти Клаву. О том, что привиделось ему вчера в снежном вихре, господин милиционер старался не думать… После получаса блужданий по заснеженному парку удача улыбнулась угрюмому и сосредоточенному отставному полицейскому. Хотя, кто знает, может, удача была и ни при чём, ведь Клавдия, судя по всему, и не думала скрываться. Она находилась в центре довольно обширной круглой поляны с плотно утоптанным снегом. Клава была счастлива, она кружилась в ворохе юбок, хлопала в ладоши, спрятанные в коричневые рукавицы, и заливисто смеялась, не замечая никого вокруг. Иногда так ведут себя собачники, когда их счастливый питомец носится по кругу, высунув язык набок и растопырив безумно-радостные глаза в разные стороны.
Страница 2 из 3
