В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
Добавить в моё избранное
394 мин, 55 сек 19497
Надавал я ему оплеух, вышвырнул в коридор, да и дело с концом! — Невер помолчал, и вдруг полушёпотом добавил, — весь месяц проходу мне не давал своими глупостями. Воистину, после l'Air Epais в него вселился дьявол.
Смех Гиллеля резко смолк, и голос прозвучал на октаву ниже.
— Откуда вы знаете о l'Air Epais?
— А вы?
Взгляды Гиллеля Хамала и Мориса де Невера скрестились, как две шпаги.
Тут произошло нечто странное. Невер неожиданно вздрогнул всем телом, смертельно побледнел и, резко поднявшись на ноги, зашатался. Гиллель отпрянул, Эммануэль бросился к нему, но Морис отстранил его и замер, опираясь руками об стол. Кровь медленно прилила к его щекам. Он осторожно сел, глубоко вздохнул и несколько мгновений сидел с закрытыми глазами. Потом глаза Мориса открылись — в них были недоумение и испуг.
— Что это со мной было?
Ответить ему никто не успел.
Вопль. Страшный, утробный, нечеловеческий вопль взорвал ночь и, прокатившись по аудиториям, коридорам, рекреациям и спальням Меровинга, звеня, опал на каменные плиты пола. Морис, Эммануэль и Гиллель в ужасе уставились друг на друга. Придя в себя, Ригель и Хамал ринулись в коридор. Многие спальни были уже открыты, в дверных проёмах изумлёнными изваяниями застыли их сокурсники. В коридоре были Риммон и Нергал. На пороге своей спальни появился заспанный Митгарт. Дверь Августа Мормо тоже открылась, и он с раздражением на физиономии выглянул в коридор.
— Кто тут орёт по ночам?
— Кричали там, — Риммон показал на выход из коридора.
У самого выхода оставалась закрытой только одна дверь — спальни Генриха Виллигута. Все нерешительно озирались, точно ждали повторения крика. Риммон медленно пошёл к закрытой двери. Его сокурсники постепенно подтянулись за ним и столпились вокруг. Воспользовавшись этим, Морис де Невер незаметно проскользнул к себе и через минуту появился в толпе уже в домашнем халате. Гиллель Хамал ненадолго вернулся в гостиную Эммануэля и вышел оттуда с кочергой.
Риммон постучал в массивную дверь. Ни звука. Сиррах подёргал ручку. Дверь была заперта.
— А точно кричали там?
— А где ещё?
— Ну, мало ли… — Да, ну вас всех, — Нергал раздвинул толпу.
— Давай, Риммон.
Они с силой налегли на дверь, но тщетно.
— Митгарт, Невер, Мормо! Помогайте же.
Морис де Невер неподвижно стоял у стены в толпе и словно не слышал. Мормо сделал несколько шагов вперёд, но его опередил Бенедикт Митгарт. Однако выбить тяжёлую дубовую дверь они не смогли и втроём. Они ещё стояли у двери, пытаясь отдышаться для нового штурма, когда Хамал, протиснувшись за их массивными спинами, вставил между замком и дверной рамой кочергу. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Хамал поспешно ретировался. Переступивший было порог Риммон замер, но напиравшие сзади сокурсники пропихнули его в комнату. Раскинув руки, Сиррах остановил их напор.
В трёх шагах от окна, возле стола, заваленного книгами и заставленного колбами, в чёрно-алой луже крови лицом вниз лежал Генрих Виллигут.
Глава 13. Ночное рандеву. «Чем я лучше Нергала?» Du bist noch nicht der Mann, den Teufel festzuhalten!
Нет, не тебе чертей ловить в тенета!
— И. В. Гёте, «Фауст» Все подавленно молчали, стараясь не смотреть на распростёртое в крови тело. В комнате стоял спёртый воздух, в котором различимы были удушливые миазмы разложения и затхлая сырость погреба. Ригель отошёл к окну и, с трудом отодвинув заржавленный запор, приоткрыл раму. Хамал разглядывал книги и колбы на столе. Нергал и Митгарт шёпотом переговаривались. Риммон вышел, и лишь Мормо, сев на корточки около трупа, внимательно смотрел на покойника. Ноздри его трепетали. Морис де Невер, белее мела, стоял у стены с закрытыми глазами. В открытое окно светила луна, сияя, словно старинная монета червонного золота.
На Центральной башне пробило полночь. Пришли куратор, аббат Бриссар и декан. Труп перевернули, и вскоре обнаружилось, что кровь хлынула из ушей, рта и носа убитого. Нергал и Мормо унесли мертвеца в предбанник, где слуги, обмыв тело, не обнаружили на нём ни единой царапины. Все молча разошлись по своим спальням. По коридорам расползлась вязкая тишина. Морис де Невер и Гиллель Хамал, без слов понимая, что распоряжение декана сегодня можно безнаказанно проигнорировать, сошлись в гостиной Мориса. Молча выпили по бокалу мадеры. Никто не хотел начинать разговор, и в то же время оба понимали, что высказаться придётся каждому.
Хамал начал первым.
— Надеюсь, я буду правильно понят, если скажу вам, мсье де Невер, что меня немного тревожит возросший уровень смертности наших сокурсников в Меровинге.
— Если кто и способен разобраться во всей этой чертовщине, то это вы, Хамал.
— Морис твёрдо посмотрел в огромные карие глаза Гиллеля.
— Кто, кроме вас, поймёт, что случилось?
Смех Гиллеля резко смолк, и голос прозвучал на октаву ниже.
— Откуда вы знаете о l'Air Epais?
— А вы?
Взгляды Гиллеля Хамала и Мориса де Невера скрестились, как две шпаги.
Тут произошло нечто странное. Невер неожиданно вздрогнул всем телом, смертельно побледнел и, резко поднявшись на ноги, зашатался. Гиллель отпрянул, Эммануэль бросился к нему, но Морис отстранил его и замер, опираясь руками об стол. Кровь медленно прилила к его щекам. Он осторожно сел, глубоко вздохнул и несколько мгновений сидел с закрытыми глазами. Потом глаза Мориса открылись — в них были недоумение и испуг.
— Что это со мной было?
Ответить ему никто не успел.
Вопль. Страшный, утробный, нечеловеческий вопль взорвал ночь и, прокатившись по аудиториям, коридорам, рекреациям и спальням Меровинга, звеня, опал на каменные плиты пола. Морис, Эммануэль и Гиллель в ужасе уставились друг на друга. Придя в себя, Ригель и Хамал ринулись в коридор. Многие спальни были уже открыты, в дверных проёмах изумлёнными изваяниями застыли их сокурсники. В коридоре были Риммон и Нергал. На пороге своей спальни появился заспанный Митгарт. Дверь Августа Мормо тоже открылась, и он с раздражением на физиономии выглянул в коридор.
— Кто тут орёт по ночам?
— Кричали там, — Риммон показал на выход из коридора.
У самого выхода оставалась закрытой только одна дверь — спальни Генриха Виллигута. Все нерешительно озирались, точно ждали повторения крика. Риммон медленно пошёл к закрытой двери. Его сокурсники постепенно подтянулись за ним и столпились вокруг. Воспользовавшись этим, Морис де Невер незаметно проскользнул к себе и через минуту появился в толпе уже в домашнем халате. Гиллель Хамал ненадолго вернулся в гостиную Эммануэля и вышел оттуда с кочергой.
Риммон постучал в массивную дверь. Ни звука. Сиррах подёргал ручку. Дверь была заперта.
— А точно кричали там?
— А где ещё?
— Ну, мало ли… — Да, ну вас всех, — Нергал раздвинул толпу.
— Давай, Риммон.
Они с силой налегли на дверь, но тщетно.
— Митгарт, Невер, Мормо! Помогайте же.
Морис де Невер неподвижно стоял у стены в толпе и словно не слышал. Мормо сделал несколько шагов вперёд, но его опередил Бенедикт Митгарт. Однако выбить тяжёлую дубовую дверь они не смогли и втроём. Они ещё стояли у двери, пытаясь отдышаться для нового штурма, когда Хамал, протиснувшись за их массивными спинами, вставил между замком и дверной рамой кочергу. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Хамал поспешно ретировался. Переступивший было порог Риммон замер, но напиравшие сзади сокурсники пропихнули его в комнату. Раскинув руки, Сиррах остановил их напор.
В трёх шагах от окна, возле стола, заваленного книгами и заставленного колбами, в чёрно-алой луже крови лицом вниз лежал Генрих Виллигут.
Глава 13. Ночное рандеву. «Чем я лучше Нергала?» Du bist noch nicht der Mann, den Teufel festzuhalten!
Нет, не тебе чертей ловить в тенета!
— И. В. Гёте, «Фауст» Все подавленно молчали, стараясь не смотреть на распростёртое в крови тело. В комнате стоял спёртый воздух, в котором различимы были удушливые миазмы разложения и затхлая сырость погреба. Ригель отошёл к окну и, с трудом отодвинув заржавленный запор, приоткрыл раму. Хамал разглядывал книги и колбы на столе. Нергал и Митгарт шёпотом переговаривались. Риммон вышел, и лишь Мормо, сев на корточки около трупа, внимательно смотрел на покойника. Ноздри его трепетали. Морис де Невер, белее мела, стоял у стены с закрытыми глазами. В открытое окно светила луна, сияя, словно старинная монета червонного золота.
На Центральной башне пробило полночь. Пришли куратор, аббат Бриссар и декан. Труп перевернули, и вскоре обнаружилось, что кровь хлынула из ушей, рта и носа убитого. Нергал и Мормо унесли мертвеца в предбанник, где слуги, обмыв тело, не обнаружили на нём ни единой царапины. Все молча разошлись по своим спальням. По коридорам расползлась вязкая тишина. Морис де Невер и Гиллель Хамал, без слов понимая, что распоряжение декана сегодня можно безнаказанно проигнорировать, сошлись в гостиной Мориса. Молча выпили по бокалу мадеры. Никто не хотел начинать разговор, и в то же время оба понимали, что высказаться придётся каждому.
Хамал начал первым.
— Надеюсь, я буду правильно понят, если скажу вам, мсье де Невер, что меня немного тревожит возросший уровень смертности наших сокурсников в Меровинге.
— Если кто и способен разобраться во всей этой чертовщине, то это вы, Хамал.
— Морис твёрдо посмотрел в огромные карие глаза Гиллеля.
— Кто, кроме вас, поймёт, что случилось?
Страница 43 из 112
