Час печали

Адреас чувствовал, что у него мало времени, но как много хотел он сказать! Его речь была торопливой и сбивчивой, и ничто не могло сравниться с радостью говорить, делиться жизнью, будто снова ее проживая.

— Мой отец отправил меня сюда. Он был человеком амбициозным, талантливым и очень упорным. Мне уже исполнилось двадцать лет, и я должен был распространить плоды его многолетнего труда, его великое изобретение. В дорогу нас отправилось четверо, а приехало в Париж только трое. В пригороде, когда я отправился вечером побродить около таверны, на меня напали. Не думаю, что те двое планировали оставить меня в живых, но я выжил и стал тем, кто есть.

— Мой отец тоже был человеком амбициозным и очень талантливым. Он был фальшивомонетчиком, невероятно искусным. Его долго не могли поймать, а когда все же схватили, то князь лично приказал залить ему расплавленное олово в горло на ярмарочной площади. Мне было четыре года тогда. Мы все — я, мать, брат и три моих сестры — смотрели, как он умирает.

Адреас был удивлен ее спокойствием — даже легкая тень грусти не легла на лицо Марии.

— А месяц спустя началась чума. Конечно, тогда мы и не подозревали, что это за болезнь, даже слова такого не слышали. Мы знали только, что кругом царила смерть, от которой было не скрыться. Смерть сеяла панику. Люди раздавали все, что имели, отдавали даже детей, уходили в монастыри. Также поступила и моя мать. Так я и попала к учителю.

— Это он обратил тебя? Этот учитель?

Мария помедлила.

— Он знал, что я особенная. Я прожила в его общине счастливые беззаботные годы. Когда мне исполнилось семнадцать, он решил, что время пришло, и обратил меня. Я всегда была его любимицей, во мне он видел отражение себя. Велимир мог по желанию обращать людей, его жертвы не были обречены. Я не стала точно такой же, как он, и все же в моем существовании больше милосердия, чем у других.

Девушка перевела взгляд на затихший, уснувший дом и мрачно добавила: «Было».

Тот дом, ничем не отличающийся от других, в этот самый момент был наполнен печалью. По своей дочери горевали мать и отец, сестру оплакивал брат. Кристина не была богатой, не была особенно красивой, но горя эта смерть принесла семье не меньше, чем уход хорошенькой Клеменции.

Мария сделала несколько робких шагов вперед.

— Я могу слышать их плачь.

— Прошептала она в темноту.

— Зачем мы пришли сюда? — Адреас поравнялся с девушкой.

— Зачем ходили на кладбище?

— Со мной случилась страшная беда.

— Чуть слышно ответила Мария.

— Кажется, я потеряла свой великий дар. Во мне поселился страшный кошмар, от которого невозможно сбежать.

— О чем ты говоришь? И как я могу тебе помочь?

«Что ты будешь делать, если никто не сможет помочь? Ты, которая с благоговением звала себя особенной, которая так хвалилась своим даром. Неужели будешь жить, как они? Убивая?» Мария знала, что сил убить себя у нее не хватит. Не было у нее сил и противостоять страшным кошмарам, тем чудовищным видениям и болям, что стали ее преследовать. Чем дольше девушка старалась сдержать жажду, зная о том, что ее укус теперь несет погибель, тем больше крови требовалось, чтобы остановить муки кошмара. Она ходила по кругу.

«Может, Адреас станет моим спасением. Кто знает, может сам Бог послал его мне, чтобы спасти?» — с надеждой подумала девушка — Я никогда не могла никого обратить, а значит, мне не нужно было убивать. Ты сам знаешь, что будет, если каждый укушенный останется в живых. Этого нельзя допустить, это против всяких правил. Но если укус не значит обращение, зачем лишняя жестокость?

Адреас послушно кивнул, плохо понимая, куда она ведет, но соглашаясь с каждым ее словом.

— В этом и была моя особенность, мой дар. Я никого не убивала. Мне нравилось возвращаться порой к тем, кто подарил мне частицу себя, своей жизни, и видеть, как эта самая жизнь идет вперед. И вот недавно, возвращаясь, я стала находить лишь пустые дома да скорбящие семьи. Что-то сломалось во мне, понимаешь? Я оставляла их живыми, однако ж все те, кого мне удалось отыскать после — мертвы!

— Постой. Разве ты не боялась, что тебя будут преследовать, поймают? Как у тебя получалось просто оставить их и жить дальше? — удивился Адреас.

Мария многозначительно приложила руку к груди, туда, где под слоем ткани прятался медальон.

— Мой учитель прожил многие века и ведал многими тайнами. Он говорил, что был даже знаком с богами… — С богами? Многими богами? — перебил Адреас недоверчиво.

Мария проигнорировала его вопрос.

— Когда я была маленькая, он часто рассказывал мне эти истории. Этот медальон, по его словам, подарил ему сам бог солнца. Простой человек, взглянув на него, впадает в забытье, и тот, кто владеет медальоном, имеет власть пробудить его, как свет пробуждается на восходе, или же оставить темноте.