Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
Добавить в моё избранное
63 мин, 44 сек 17656
Слаженная процессия давно распалась — кто-то отправился домой, кто-то в ближайший кабачок, пропустить стаканчик молодого вина, кто-то решил остаться в церкви. Никому не было дела до того, куда внезапно исчез молодой господин в дорогих одеждах, точно так же, как никто не обратил внимания на его появление рано утром.
Лоб господина был нахмурен, глаза, казалось, не видели. Он встречался с Клеменцией всего два дня назад, ладони его еще помнили шелковую мягкость ее иссиня-черных волос, ее аромат. Теперь она была мертва. Холодная, навеки застывшая… Пробравшись рано утром в ее комнату, чудом незамеченный во время ночного бдения, он долго и пристально глядел в ее отрешенное, побелевшее лицо, будто ожидая, что она проснется и, игриво улыбнувшись, проворкует: «Рада видеть тебя, мой дружочек Адреас».
Она всегда приветствовала его именно так. Молодая хорошенькая кокетка, единственная дочь богатого старика-отца, долгожданное дитя. Избалованная, конечно, но такая хорошенькая. Новопреставленная Клеменция.
Адреас тяжело вздохнул. Об их связи не знал никто, разве что баронесса.
«Уж она-то точно горевать не станет!» — мрачно усмехнулся Адреас.
Он никак не мог изгнать из памяти мертвенно-бледное лицо Клеменции. Что произошло? Как она умерла? Молодая, здоровая… Неужели отец узнал о них? Как знать, он мог и отравить ее в гневе. Что, если это баронесса рассказала ему?
Адреас задержался на мосту, застыв у деревянных перил. Его глаза, такие же серые, как облака, как воды небольшой быстрой речушки, устремились к небу. Холодный ветер не мог рассеять его тоски, бегущие воды не могли смыть печали с его сердца. Адреас решил немедленно, тотчас же отправиться к баронессе.
Хватило лишь одного робкого стука, чтобы задняя потайная дверь распахнулась, будто его уже давно ждали. Любимая служанка баронессы проводила Адреаса прямиком в покои своей госпожи. Потайная лестница была единственным серым и невзрачным местом этого замка. Возможно, это было сделано нарочно, дабы еще больше оттенить безрассудную роскошь комнаты баронессы.
— Признайся, это сделала ты! — грозно воскликнул Адреас, едва за ним захлопнулась секретная дверь.
Баронесса медленно поднялась с кровати, где, отдыхая от веселых ночных кутежей, она проводила большую часть времени дня, и приблизилась к своему молодому гостю. Золотое шелковое платье подчеркивало смуглый оттенок ее кожи, отражало бликами пламя масляных ламп, превращая свою хозяйку в средоточие света.
Для своих лет баронесса прекрасно сохранилась. Она была высокой, чуть полной женщиной, с огромными темными, почти черными глазами, и пепельного оттенка волосами. Те, кто знали ее, обожали баронессу за живой ум и обольстительные манеры, те, кто знали ее хорошо, побаивались, и не без основания.
— Клеменция мертва. Признайся, Агнесса, это сделала ты.
Баронесса вплотную приблизилась к Адреасу. Она не смогла сдержать улыбки.
— Ты что-то нашел в этой избалованной девчонке, и я не препятствовала, помнишь? С чего бы вдруг мне убивать ее?
— Ты не удивлена.
— Сухо бросил Адреас.
Баронесса всем телом прижалась к своему гостю и обняла его мягкими, полными руками.
— Ты забываешь, мой милый мальчик.
— Произнесла она ласково, будто втолковывала что-то маленькому капризному ребенку.
— Забываешь, кто я есть. Конечно, мне эта новость давно известна.
— Значит, это все-таки ты? — вырвавшись из душистых объятий, допытывался Адреас.
— Не я.
— Игриво ответила баронесса.
На несколько минут комната погрузилась в молчание, и когда Адреас заговорил вновь, его голос был совершенно спокоен.
— Но отчего? Как она умерла?
Комната баронессы всегда производила на него такой эффект. Все эти подушки, уютные покрывала и тяжелые складки полога кровати, овеянной душистым, пробуждающим сладострастное желание запахом баронессы, сковывали его мысли, усмиряли гнев, подавляли волю.
«Правильно про нее говорят»… — слова медленно выстраивались в неподатливые фразы. — Ее место в огне!«Впервые за все время на лице баронессы отразилась досада.»
— То мне неведомо.
— Пробормотала она, пожимая покатыми плечами.
— Карты и руны молчали.
— Ты играешь в опасные игры, Агнесса. Тебя больше некому прикрывать.
— Если ты о покойном бароне, то от него было мало толку и при жизни.
— Полные губы баронессы изогнулись в язвительной усмешке.
— Подойди ко мне.
Адреас не успел опомниться, как она увлекла его в свою широкую, надушенную кровать. Ее смуглая рука скользила по его пшеничным волосам, по бархатной, нежной, словно у юной девушки, щеке, по мускулистой шее. Адреас остановил плавное движение унизанных перстнями пальцев.
— Ты настолько опечален? — ухмыльнулась Агнесса.
Лоб господина был нахмурен, глаза, казалось, не видели. Он встречался с Клеменцией всего два дня назад, ладони его еще помнили шелковую мягкость ее иссиня-черных волос, ее аромат. Теперь она была мертва. Холодная, навеки застывшая… Пробравшись рано утром в ее комнату, чудом незамеченный во время ночного бдения, он долго и пристально глядел в ее отрешенное, побелевшее лицо, будто ожидая, что она проснется и, игриво улыбнувшись, проворкует: «Рада видеть тебя, мой дружочек Адреас».
Она всегда приветствовала его именно так. Молодая хорошенькая кокетка, единственная дочь богатого старика-отца, долгожданное дитя. Избалованная, конечно, но такая хорошенькая. Новопреставленная Клеменция.
Адреас тяжело вздохнул. Об их связи не знал никто, разве что баронесса.
«Уж она-то точно горевать не станет!» — мрачно усмехнулся Адреас.
Он никак не мог изгнать из памяти мертвенно-бледное лицо Клеменции. Что произошло? Как она умерла? Молодая, здоровая… Неужели отец узнал о них? Как знать, он мог и отравить ее в гневе. Что, если это баронесса рассказала ему?
Адреас задержался на мосту, застыв у деревянных перил. Его глаза, такие же серые, как облака, как воды небольшой быстрой речушки, устремились к небу. Холодный ветер не мог рассеять его тоски, бегущие воды не могли смыть печали с его сердца. Адреас решил немедленно, тотчас же отправиться к баронессе.
Хватило лишь одного робкого стука, чтобы задняя потайная дверь распахнулась, будто его уже давно ждали. Любимая служанка баронессы проводила Адреаса прямиком в покои своей госпожи. Потайная лестница была единственным серым и невзрачным местом этого замка. Возможно, это было сделано нарочно, дабы еще больше оттенить безрассудную роскошь комнаты баронессы.
— Признайся, это сделала ты! — грозно воскликнул Адреас, едва за ним захлопнулась секретная дверь.
Баронесса медленно поднялась с кровати, где, отдыхая от веселых ночных кутежей, она проводила большую часть времени дня, и приблизилась к своему молодому гостю. Золотое шелковое платье подчеркивало смуглый оттенок ее кожи, отражало бликами пламя масляных ламп, превращая свою хозяйку в средоточие света.
Для своих лет баронесса прекрасно сохранилась. Она была высокой, чуть полной женщиной, с огромными темными, почти черными глазами, и пепельного оттенка волосами. Те, кто знали ее, обожали баронессу за живой ум и обольстительные манеры, те, кто знали ее хорошо, побаивались, и не без основания.
— Клеменция мертва. Признайся, Агнесса, это сделала ты.
Баронесса вплотную приблизилась к Адреасу. Она не смогла сдержать улыбки.
— Ты что-то нашел в этой избалованной девчонке, и я не препятствовала, помнишь? С чего бы вдруг мне убивать ее?
— Ты не удивлена.
— Сухо бросил Адреас.
Баронесса всем телом прижалась к своему гостю и обняла его мягкими, полными руками.
— Ты забываешь, мой милый мальчик.
— Произнесла она ласково, будто втолковывала что-то маленькому капризному ребенку.
— Забываешь, кто я есть. Конечно, мне эта новость давно известна.
— Значит, это все-таки ты? — вырвавшись из душистых объятий, допытывался Адреас.
— Не я.
— Игриво ответила баронесса.
На несколько минут комната погрузилась в молчание, и когда Адреас заговорил вновь, его голос был совершенно спокоен.
— Но отчего? Как она умерла?
Комната баронессы всегда производила на него такой эффект. Все эти подушки, уютные покрывала и тяжелые складки полога кровати, овеянной душистым, пробуждающим сладострастное желание запахом баронессы, сковывали его мысли, усмиряли гнев, подавляли волю.
«Правильно про нее говорят»… — слова медленно выстраивались в неподатливые фразы. — Ее место в огне!«Впервые за все время на лице баронессы отразилась досада.»
— То мне неведомо.
— Пробормотала она, пожимая покатыми плечами.
— Карты и руны молчали.
— Ты играешь в опасные игры, Агнесса. Тебя больше некому прикрывать.
— Если ты о покойном бароне, то от него было мало толку и при жизни.
— Полные губы баронессы изогнулись в язвительной усмешке.
— Подойди ко мне.
Адреас не успел опомниться, как она увлекла его в свою широкую, надушенную кровать. Ее смуглая рука скользила по его пшеничным волосам, по бархатной, нежной, словно у юной девушки, щеке, по мускулистой шее. Адреас остановил плавное движение унизанных перстнями пальцев.
— Ты настолько опечален? — ухмыльнулась Агнесса.
Страница 6 из 19
