Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
Добавить в моё избранное
63 мин, 44 сек 17658
И что вы делали сегодня утром на похоронах Клеменции?
Девушка перестала сопротивляться, лишь тяжело дышала.
— Меня зовут Мария.
— Произнесла она.
— Мария.
— Эхом повторил Адреас.
Он поднялся и помог встать Марии, которая, казалось, оставила всякую надежду сбежать.
— У тебя на лице кровь, Мария. И это не твоя кровь.
Глаза Адреаса потемнели.
— Кто ты? Откуда? Я не встречал здесь никого… подобного нам.
Мария опустила голову и, спохватившись, спрятала медальон под одежду.
«Он слишком быстр и силен. Мне не убежать от него. Нужно выиграть время!» — Возможно вам, сеньор, и самому не мешало бы представиться.
— Произнесла она, вздернув подбородок.
Это не был жест гордости или вызова — просто странный преследователь был намного выше ее самой.
— Адреас.
— Усмехнулся незнакомец.
— Адреас Генцфляйш, если вам будет угодно.
Мария окинула его хмурым взглядом.
— И зачем вы преследовали меня, сеньор?
— Ах, оставь эти игры! — терпение в один момент оставило Адреаса.
— Я видел тебя сегодня. Ты пришла на похороны Клеменции Мессаже! Кто ты такая? Ты знала ее? Это ты убила ее?
Взгляд Марии потеплел, черты лица сделались мягче, открытее — и от Адреаса не укрылась эта перемена.
— Ты ее друг. Ее родственник? Как я сразу не поняла… Голос девушки стал тише, в ее голубых глазах отразилось сожаление.
— Я ведь тоже видела тебя. Я… Я не знаю, почему стала убегать. Я не хотела, чтобы так вышло.
Только сейчас она осознала, что губы и подбородок у нее в крови. Неловким движением руки она вытерла следы охоты.
— Ты должен мне поверить! — лихорадочно воскликнула она.
— Я оставила ее живой!
Адреас опешил, удивленный столь разительной переменой в состоянии девушки.
— Неужели? Ты питалась ее кровью, и теперь она мертва. Это дело твоих рук, признайся.
— Нет-нет! — поспешила перебить его Мария.
— Нет. Я оставила ее живой!
Бессмысленный разговор стал надоедать Адреасу, он схватил девушку за руку.
— Если бы ты оставила ее живой, она не умерла бы, а стала, как ты и я. Клеменция стала бы… — Нет.
Твердость Мария сбила его с толку.
— Я не такая, как ты. Я никого не лишаю жизни. Моя душа чиста. То есть, была чиста… — У тебя не может быть души.
— Адреас поморщился.
— Чем же ты так отличаешься от меня?
— Я не могу обращать людей. Мой укус ничего не значит. Я отпускаю их жить дальше.
Адреас не смог сдержать смеха.
«Это становится интересным!» — гнев его испарился, сменившись любопытством.
— Каким образом?
— Послушай, — перебила Мария, — если не хочешь верить — не верь, если хочешь мести — мсти. Можешь убить меня, возможно, это единственный выход, но если только тебе нужны ответы, то прошу, дай мне уйти. У меня их нет, я сама в поиске.
Слова девушки, сказанные с пылкой убежденностью, поразили Адреаса. Он чувствовал, что смысл их глубок — намного глубже, чем ему удалось понять сейчас — и эта неизведанная пропасть манила его, влекла за собой. Отчего-то ему захотелось, чтобы она и правда оказалась особенной, захотелось убедиться, увидеть своими глазами, поверить.
— Как ты планируешь найти все эти ответы, о которых говоришь?
— Я и сама не знаю, только… Мне нужно проверить одно место. Для начала.
Адреас кивнул.
— Хорошо, не такая, как все. Но я пойду с тобой.
Ночь уже подходила к концу, когда Адреас и Мария добрались до кладбища. Они хранили напряженное молчание, хотя у каждого в голове вертелись вопросы.
«Кто эта чужестранка? Как оказалась здесь? Какие тайны она хранит?» — думал Адреас.
«Кто она была для него, эта Клеменция? Сколько горя я причинила ему и всем тем, чьих близких забрала? И зачем он идет со мной, зачем ему знать мои тайны?» — размышляла Мария.
Никто не решался спросить, словно предрассветный мороз сковал их губы, связал языки.
Мария плохо знала кладбище, но домик смотрителя она нашла быстро. Она хорошо помнила тот день, помнила, как залюбовалась на улице красотой темноволосой женщины с добрыми карими глазами. Помнила оживляющий поцелуй, ощущение шелка губ незнакомки, то, как прячась в толпе, провожала ее до дома. Воспоминания были яркими, полными света. Она узнала ее имя — Женевьева. Странно было так сильно привязаться к случайной жертве, но Мария ничего не могла с собой поделать.
«Пусть все это окажется бредом, вымыслом, совпадением»… — молилась про себя девушка. — Пусть она будет жива!«Адреас дотронулся до ее руки, вопросительно глядя на одноэтажное каменное жилище. Мария покачала головой.»
— Мы не подойдем ближе? — прошептал Адреас.
Тишину кладбища нарушил тихий скрип.
Девушка перестала сопротивляться, лишь тяжело дышала.
— Меня зовут Мария.
— Произнесла она.
— Мария.
— Эхом повторил Адреас.
Он поднялся и помог встать Марии, которая, казалось, оставила всякую надежду сбежать.
— У тебя на лице кровь, Мария. И это не твоя кровь.
Глаза Адреаса потемнели.
— Кто ты? Откуда? Я не встречал здесь никого… подобного нам.
Мария опустила голову и, спохватившись, спрятала медальон под одежду.
«Он слишком быстр и силен. Мне не убежать от него. Нужно выиграть время!» — Возможно вам, сеньор, и самому не мешало бы представиться.
— Произнесла она, вздернув подбородок.
Это не был жест гордости или вызова — просто странный преследователь был намного выше ее самой.
— Адреас.
— Усмехнулся незнакомец.
— Адреас Генцфляйш, если вам будет угодно.
Мария окинула его хмурым взглядом.
— И зачем вы преследовали меня, сеньор?
— Ах, оставь эти игры! — терпение в один момент оставило Адреаса.
— Я видел тебя сегодня. Ты пришла на похороны Клеменции Мессаже! Кто ты такая? Ты знала ее? Это ты убила ее?
Взгляд Марии потеплел, черты лица сделались мягче, открытее — и от Адреаса не укрылась эта перемена.
— Ты ее друг. Ее родственник? Как я сразу не поняла… Голос девушки стал тише, в ее голубых глазах отразилось сожаление.
— Я ведь тоже видела тебя. Я… Я не знаю, почему стала убегать. Я не хотела, чтобы так вышло.
Только сейчас она осознала, что губы и подбородок у нее в крови. Неловким движением руки она вытерла следы охоты.
— Ты должен мне поверить! — лихорадочно воскликнула она.
— Я оставила ее живой!
Адреас опешил, удивленный столь разительной переменой в состоянии девушки.
— Неужели? Ты питалась ее кровью, и теперь она мертва. Это дело твоих рук, признайся.
— Нет-нет! — поспешила перебить его Мария.
— Нет. Я оставила ее живой!
Бессмысленный разговор стал надоедать Адреасу, он схватил девушку за руку.
— Если бы ты оставила ее живой, она не умерла бы, а стала, как ты и я. Клеменция стала бы… — Нет.
Твердость Мария сбила его с толку.
— Я не такая, как ты. Я никого не лишаю жизни. Моя душа чиста. То есть, была чиста… — У тебя не может быть души.
— Адреас поморщился.
— Чем же ты так отличаешься от меня?
— Я не могу обращать людей. Мой укус ничего не значит. Я отпускаю их жить дальше.
Адреас не смог сдержать смеха.
«Это становится интересным!» — гнев его испарился, сменившись любопытством.
— Каким образом?
— Послушай, — перебила Мария, — если не хочешь верить — не верь, если хочешь мести — мсти. Можешь убить меня, возможно, это единственный выход, но если только тебе нужны ответы, то прошу, дай мне уйти. У меня их нет, я сама в поиске.
Слова девушки, сказанные с пылкой убежденностью, поразили Адреаса. Он чувствовал, что смысл их глубок — намного глубже, чем ему удалось понять сейчас — и эта неизведанная пропасть манила его, влекла за собой. Отчего-то ему захотелось, чтобы она и правда оказалась особенной, захотелось убедиться, увидеть своими глазами, поверить.
— Как ты планируешь найти все эти ответы, о которых говоришь?
— Я и сама не знаю, только… Мне нужно проверить одно место. Для начала.
Адреас кивнул.
— Хорошо, не такая, как все. Но я пойду с тобой.
Ночь уже подходила к концу, когда Адреас и Мария добрались до кладбища. Они хранили напряженное молчание, хотя у каждого в голове вертелись вопросы.
«Кто эта чужестранка? Как оказалась здесь? Какие тайны она хранит?» — думал Адреас.
«Кто она была для него, эта Клеменция? Сколько горя я причинила ему и всем тем, чьих близких забрала? И зачем он идет со мной, зачем ему знать мои тайны?» — размышляла Мария.
Никто не решался спросить, словно предрассветный мороз сковал их губы, связал языки.
Мария плохо знала кладбище, но домик смотрителя она нашла быстро. Она хорошо помнила тот день, помнила, как залюбовалась на улице красотой темноволосой женщины с добрыми карими глазами. Помнила оживляющий поцелуй, ощущение шелка губ незнакомки, то, как прячась в толпе, провожала ее до дома. Воспоминания были яркими, полными света. Она узнала ее имя — Женевьева. Странно было так сильно привязаться к случайной жертве, но Мария ничего не могла с собой поделать.
«Пусть все это окажется бредом, вымыслом, совпадением»… — молилась про себя девушка. — Пусть она будет жива!«Адреас дотронулся до ее руки, вопросительно глядя на одноэтажное каменное жилище. Мария покачала головой.»
— Мы не подойдем ближе? — прошептал Адреас.
Тишину кладбища нарушил тихий скрип.
Страница 8 из 19
