Первородная кровь

Алекс издал стон — и я поняла, что смогла доставить ему радость.

— Черт тебя дери, Мирра, — тяжело резюмировал вампир и оторвался от меня. Потом глубоко вздохнул и улегся на кровать, совершенно не стесняясь своей наготы.

Я исподтишка внимательно осмотрела его и с удивлением услышала собственный голос:

— Хочу ещё.

Описать вспыхнувшее в его глазах изумление невозможно. Он на мгновение даже растерялся, а уже в следующее — громко расхохотался.

— Вот это да! Мирра-недотрога оказалась не такой уж недотрогой! Я полагал, ты сейчас расплачешься или запустишь в меня очередную вазу! Но чтоб «хочу еще»?Да я бы в это никогда не поверил, если бы не услышал здесь и сейчас! Ты точно поняла, что именно произошло?

— Прекрасно, — огрызнулась я.

Алекс с деланной озабоченностью проверил, нет ли у меня температуры.

— Надо же, — его губы растянулись в усмешке.

— Кто бы мог подумать? Не волнуйся, Мирра, обещаю, в следующий раз тебе понравится больше.

— Значит, будет и следующий? — спросила я с нотками презренной надежды, а потом демонстративно фыркнула.

— Снова будешь умолять меня отдать тебе первородную кровь?

— Умолять? И не собирался. Скорее это ты будешь умолять трахнуть тебя снова. Можем даже поспорить.

— Сволочь! — разозлилась я и запустила в него подушкой. Потом быстро соскочила с кровати и принялась одеваться. Он наблюдал за мной с ехидной ухмылкой, которую я люто возненавидела в тот момент.

— Лучше я отдам эту кровь Гротену! — выплеснула я мстительно.

Свершилось, чего я добивалась: ухмылка исчезла, лицо стало каменным.

— И тогда он убьет тебя. А я убью всех, кто тебе дорог. Это я могу пообещать.

— Неужели ты действительно на это способен? Убивать только ради мести?

— Месть — это все, что мне осталось, Мирра. Я поклялся отомстить и сделаю все, что для этого потребуется.

Какие суровые слова! Нельзя и на миг усомниться в их серьезности.

— Что такого сделал этот вампир, раз ты так его ненавидишь?

Взгляд Алекса стал отстраненным.

— Это было давно. Я не хочу говорить об этом.

— Может, ты просто ещё не придумал очередную ложь? — съязвила я и пошла прочь.

— Стой, Мирра! — раздалось за спиной.

— Хочешь узнать? Хорошо, я расскажу. Я поклялся убить его, потому что он убил мою жену и двух сыновей. Такая причина тебе подойдет?

Вначале мне даже показалось, что я ослышалась. Я была готова услышать что угодно: о предательстве, соперничестве, ревности. Но об этом? Поверить, что у холодного и жестокого вампира когда-то была семья? Утеря которой настолько изранила его сердце, что обратила его в алчущий мести и пылающий ненавистью камень? Если камни вообще могут пылать!

— Кастор. Он — мой создатель. Поэтому без первородной крови убить его почти невозможно. Он всегда будет сильнее и быстрее меня. Сможет предугадать любое мое действие. Без первородной крови у меня нет шансов. Я много лет искал способ поквитаться с ним. И вот ты передо мной, но я по-прежнему далек от своей цели. Думаешь, это не бесит меня?

Я решила проигнорировать последний выпад.

— Зачем он убил твою семью?

— Из ревности. По велению прихоти. Какая разница? Он долго обманывал меня, скрывая правду, а я даже не подозревал, что нахожусь рядом с убийцей своей семьи! Все ещё хочешь узнать историю с самого начала?

Я кивнула, и он устремил взгляд в окно. Сначала он рассказывал с нарочитой небрежностью, но постепенно она исчезла с его лица и голоса, когда он все сильнее углублялся в воспоминания.

— Твой друг из Ордена оказался прав лишь частично: я родился в 1753 году, в семье богатого вельможи, но не в Голландии, а в Италии. Уже с юных лет я сознавал, что являюсь единственным наследником семейного состояния. Меня воспитывали во вседозволенности, поэтому я вырос избалованным и капризным. Как мне и полагалось, я получил отличное образование, несмотря на то, что за годы моего обучения сменилось более десятка учителей. Мой отец приглашал в дом известнейших людей того времени, чтобы они передали мне свои знания и опыт.

Я был завидным женихом. Несмотря на мое нежелание связывать себя узами брака, отец подыскал мне невесту, тоже из богатой семьи, и они решили заключить союз, хотя жених с невестой даже ни разу не видели друг друга.

Я делал все, что мог, чтобы избежать этого плена: угрожал, упрашивал, ругался. Однако впервые в жизни отец оказался непреклонен к моим мольбам. Он поставил мне ультиматум: или я выполню его волю, или лишусь наследства, — прекрасно зная, что я выберу первое. Я не представлял свою жизнь без денег, связей и имени.

Свою нареченную я видел лишь мельком до свадьбы. Все остальное время я провел в пьянстве, кутеже и разврате.

Состоялась свадьба, но я продолжал делать то же самое.