Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16943
А ещё у меня появилась новая забава: срывать злость за свое «пленение» на той, кто в этом был косвенно виноват — на своей молодой жене.
Её звали Летиция. Она была милой, умной и скромной. И очень гордой. Все мои издевки она сносила молча, а я вскоре угомонился, устав от своих колкостей, которые не вызывали нужную реакцию. Летиции удалось со временем усмирить мой язык.
Но, честно скажу, в дело шли не только оскорбления. Несколько раз я надругался над ней, считая, что это мое законное право, ведь я был её мужем.
Ни разу я не услышал и слова в упрек, и каким-то необъяснимым образом, сам не знаю как, я почувствовал влечение к своей холодной полной достоинства жене. Влечение переросло в большое уважение, но настоящую любовь я испытал только, когда она родила мне двух сыновей, похожих друг на друга, как две капли воды. Близнецов.
Казалось, жизнь вошла в привычное русло. Тихая, обеспеченная семья с потенциалом стать со временем счастливой. Не буду врать, говоря, что я сразу превратился в примерного семьянина. Нет, на это потребовалось время, в течение которого мои сыновья научились ходить и говорить. Им исполнилось по три года, когда в моей жизни появился Он, мой создатель. Ему уже тогда было около трехсот лет, представляешь, как он силен сейчас?
Разумеется, я не знал, кто он на самом деле. Он представился путешествующим графом, деньгами сорил направо и налево, и я счел такое знакомство благотворным и весьма полезным. Незаметно мы стали дружны. Вместе обсуждали политику, философию, науку. Вместе посещали так называемые «мужские клубы» — бордели, одним словом. При всей моей любви и привязанности к супруге, избавиться от своих привычек я не смог, а Кастор лишь подливал масла в огонь своими рассуждениями о моем мужском праве иметь любовниц. В то время вообще считалось дурным тоном быть верным своей супруге, а мне так хотелось произвести впечатление на этого образованного, загадочного графа, прибывшего к нам из далеких земель!
Спустя три месяца нашего знакомства Кастор надумал уезжать. И предложил мне отправиться вместе с ним. Я согласился бы немедля, если б только не семья. Я успел полюбить свою жену и испытать гордость отца. Поэтому мне пришлось отказаться, сказав примерно следующее: «Я с радостью прямо сейчас уехал бы с вами, мой дорогой друг, если б только не был связан обязательствами перед своей семьей».
Этими словами я подписал им приговор. Кастор всегда получает то, что хочет. Тогда он ответил, что уважает мои обязательства и желает мне благополучия. Мы расстались, как расстаются добрые друзья, и он уехал.
Месяц спустя в мое отсутствие на наш дом напали разбойники и убили всех домочадцев: мою жену, сыновей, слуг… Причем так жестоко, словно это доставило им огромное удовольствие. Летицию задушили, моих же сыновей… едва ли не разорвали в клочья. Я потом узнал их маленькие разорванные тела и то лишь по одежде.
Я сам в это время был — кто бы сомневался? — у очередной любовницы, меня очень долго не могли найти. Когда же я вернулся домой и узнал….
— Алекс впервые за свой рассказ ненадолго задумался. Лицо его стало мрачнее тучи, но голос был на удивление спокойным и ровным, словно все ужасы тех дней уже не трогали его сердце как раньше. Или он научился хорошо маскировать свою боль. Я стояла ни жива ни мертва, боясь прервать ход его истории.
— Кажется, в гневе и отчаянии я избил кого-то. Не помню уже сейчас. Потом заперся в своем кабинете и не выходил вплоть до самых похорон. Помню, какой умиротворенной была моя мертвая супруга: красивая, неподвижная, как статуя. Своих сыновей я не видел. Их тела были изуродованы, поэтому слуги прикрыли их саваном и покрывалом, оставив лишь макушки каштановых волос и руки на груди. Много часов я держал их за руки, не решаясь заглянуть под ткань. Так и не осмелился. Меня сковал такой страх, что несколько недель после похорон я не мог спать, не видя кошмаров, в которых облаченные в белые саваны тела молили о помощи.
И тогда я поклялся отомстить. Тогда — и только тогда — я понял, как сильно я любил их и как велико мое отчаяние, ведь теперь жизнь превратилась в ничто, зияющую пустоту. Если бы не моя клятва, я бы умер скорее всего. Но она не дала мне свести счеты с жизнью: я не мог допустить, чтоб злодеи, виновные в гибели моей семьи, безнаказанно расхаживали по земле.
Я начал поиски убийц. Допросил всех, кто мог хоть что-то знать. Обыскал места убийств с особой щепетильностью. Назначил огромную награду за любую информацию. Но никаких весомых улик я не обнаружил. Кто-то из слуг, работавших в поле, говорил, что видел двух незнакомцев в саду.
Я пытался напасть на след, но все безрезультатно. Загадочные убийцы провалились сквозь землю. Власти ничем не могли мне помочь. Я отчаялся, задаваясь вопросами, главный из которых не давал мне покоя: за что и кому понадобилось убивать мою жену и детей? Мне казалось, я сходил с ума.
Её звали Летиция. Она была милой, умной и скромной. И очень гордой. Все мои издевки она сносила молча, а я вскоре угомонился, устав от своих колкостей, которые не вызывали нужную реакцию. Летиции удалось со временем усмирить мой язык.
Но, честно скажу, в дело шли не только оскорбления. Несколько раз я надругался над ней, считая, что это мое законное право, ведь я был её мужем.
Ни разу я не услышал и слова в упрек, и каким-то необъяснимым образом, сам не знаю как, я почувствовал влечение к своей холодной полной достоинства жене. Влечение переросло в большое уважение, но настоящую любовь я испытал только, когда она родила мне двух сыновей, похожих друг на друга, как две капли воды. Близнецов.
Казалось, жизнь вошла в привычное русло. Тихая, обеспеченная семья с потенциалом стать со временем счастливой. Не буду врать, говоря, что я сразу превратился в примерного семьянина. Нет, на это потребовалось время, в течение которого мои сыновья научились ходить и говорить. Им исполнилось по три года, когда в моей жизни появился Он, мой создатель. Ему уже тогда было около трехсот лет, представляешь, как он силен сейчас?
Разумеется, я не знал, кто он на самом деле. Он представился путешествующим графом, деньгами сорил направо и налево, и я счел такое знакомство благотворным и весьма полезным. Незаметно мы стали дружны. Вместе обсуждали политику, философию, науку. Вместе посещали так называемые «мужские клубы» — бордели, одним словом. При всей моей любви и привязанности к супруге, избавиться от своих привычек я не смог, а Кастор лишь подливал масла в огонь своими рассуждениями о моем мужском праве иметь любовниц. В то время вообще считалось дурным тоном быть верным своей супруге, а мне так хотелось произвести впечатление на этого образованного, загадочного графа, прибывшего к нам из далеких земель!
Спустя три месяца нашего знакомства Кастор надумал уезжать. И предложил мне отправиться вместе с ним. Я согласился бы немедля, если б только не семья. Я успел полюбить свою жену и испытать гордость отца. Поэтому мне пришлось отказаться, сказав примерно следующее: «Я с радостью прямо сейчас уехал бы с вами, мой дорогой друг, если б только не был связан обязательствами перед своей семьей».
Этими словами я подписал им приговор. Кастор всегда получает то, что хочет. Тогда он ответил, что уважает мои обязательства и желает мне благополучия. Мы расстались, как расстаются добрые друзья, и он уехал.
Месяц спустя в мое отсутствие на наш дом напали разбойники и убили всех домочадцев: мою жену, сыновей, слуг… Причем так жестоко, словно это доставило им огромное удовольствие. Летицию задушили, моих же сыновей… едва ли не разорвали в клочья. Я потом узнал их маленькие разорванные тела и то лишь по одежде.
Я сам в это время был — кто бы сомневался? — у очередной любовницы, меня очень долго не могли найти. Когда же я вернулся домой и узнал….
— Алекс впервые за свой рассказ ненадолго задумался. Лицо его стало мрачнее тучи, но голос был на удивление спокойным и ровным, словно все ужасы тех дней уже не трогали его сердце как раньше. Или он научился хорошо маскировать свою боль. Я стояла ни жива ни мертва, боясь прервать ход его истории.
— Кажется, в гневе и отчаянии я избил кого-то. Не помню уже сейчас. Потом заперся в своем кабинете и не выходил вплоть до самых похорон. Помню, какой умиротворенной была моя мертвая супруга: красивая, неподвижная, как статуя. Своих сыновей я не видел. Их тела были изуродованы, поэтому слуги прикрыли их саваном и покрывалом, оставив лишь макушки каштановых волос и руки на груди. Много часов я держал их за руки, не решаясь заглянуть под ткань. Так и не осмелился. Меня сковал такой страх, что несколько недель после похорон я не мог спать, не видя кошмаров, в которых облаченные в белые саваны тела молили о помощи.
И тогда я поклялся отомстить. Тогда — и только тогда — я понял, как сильно я любил их и как велико мое отчаяние, ведь теперь жизнь превратилась в ничто, зияющую пустоту. Если бы не моя клятва, я бы умер скорее всего. Но она не дала мне свести счеты с жизнью: я не мог допустить, чтоб злодеи, виновные в гибели моей семьи, безнаказанно расхаживали по земле.
Я начал поиски убийц. Допросил всех, кто мог хоть что-то знать. Обыскал места убийств с особой щепетильностью. Назначил огромную награду за любую информацию. Но никаких весомых улик я не обнаружил. Кто-то из слуг, работавших в поле, говорил, что видел двух незнакомцев в саду.
Я пытался напасть на след, но все безрезультатно. Загадочные убийцы провалились сквозь землю. Власти ничем не могли мне помочь. Я отчаялся, задаваясь вопросами, главный из которых не давал мне покоя: за что и кому понадобилось убивать мою жену и детей? Мне казалось, я сходил с ума.
Страница 63 из 81
