Первородная кровь

— Очнулась? Давно пора. А то сидеть здесь одному безумно скучно. А так хоть послушаю твои мольбы о милосердии, — слащаво протянул мой обидчик. Ему определенно нравилось слушать, как звучит собственный голос.

— Что тебе нужно? — задала я наверное самый глупый вопрос в мире. Но голова соображала туго, мысли расплывались.

— От тебя? Дай подумать… — он закатил глаза, якобы раздумывая.

— Я не отказался бы от первородной крови. Но мой создатель запретил мне трогать тебя.

— Кастор?

— Ну не Всевышний же.

— Кастор где-то здесь? — я оглянулась и поежилась. Мысль о встрече с этим сосредоточием Зла, каким он мне представлялся, не прельщала.

— Нет. Создатель предпочитает оставаться в стороне, лишь наблюдая. Но он знает о каждом моем шаге, как и о шагах моего кровного брата. Так что глупо даже предполагать, будто можно одолеть его.

— Ты так его боишься?

— Да, — сказал он без утаек и улыбнулся.

— Но я верно служу ему, а значит, его гнев меня не затронет. А вот Алексиса… мне даже страшно представить, что с ним сделает создатель. Хотя страшно ли? Я вру. Мне безумно любопытно и интересно!

Он расхохотался, словно произнес гениальную шутку.

Пока он был занят собою, я попыталась чуть привстать. Руки мои не были связаны, как и ноги. Почему бы не попробовать убежать? Однако мои усилия встать и помчаться вон были резко пресечены молниеносным ударом моего врага. Он отбросил меня в сторону, да так, что, ударившись о стену, я снова увидела перед глазами мелькающие звезды.

Нет, Мирра, ты определенно соображаешь очень туго. Разве можно оказаться быстрее вампира?

— Не стоит утруждать себя попытками к бегству. Это бесполезно. Но если хочешь поиграть, так и быть, я дам тебе фору. Я ведь даже не связал тебя.

— Нет, благодарю, — сухо ответила я, вспомнив нашу последнюю с ним «игру». Он даст мне фору, потом поймает и переломает мне ребра — что может быть проще?

Я решила, что самое время с ним поболтать по душам.

— Если ты так боишься Кастора, то что тогда должен испытывать по отношению к тому древнейшему вампиру, от которого я получила кровь? К одному из девяти? Он может убить тебя, если ты причинишь мне боль или убьешь.

Мне не понравилась реакция Гротена: его глаза засветились в предвкушении. Вот только чего?

— А с чего ты взяла, что мне вообще есть до тебя дело? Я здесь не ради тебя.

В этот момент меня осенило. Все это время Гротен терпеливо ждал своего часа. Скорее всего, следил за мной. Но вместо того, чтобы напасть в открытую, он задумал очередную подлость. Решил использовать меня в качестве наживки!

— Бинго! — засмеялся он, вскинув руки.

— Видимо, роль у тебя такая: быть наживкой. Сначала мой брат пытался заманить меня, а теперь я заманю его. Если он спит здесь, то на рассвете его ждет приятный сюрприз!

«Господи! Надеюсь, Антон ошибся! И Алекс здесь не появится!» Очевидно, моя потрясение настолько ясно отразилось на лице, что Гротен не смог не прокомментировать это:

— Как трогательно. И жалко. Наверное, ты влюблена в него по уши, раз так переживаешь. Мой братец мастак в этом деле. Вокруг него всегда вились и вьются девицы, а особенно тупые, вроде тебя, в него влюбляются. Готов поспорить, ты уже нафантазировала себе розовые замки, где вы будете жить долго и счастливо, пасти коров на лугу и порхать по облакам, — он снова расхохотался.

— Ты такая же дура, как и тысячи до тебя. Зачем только ты понадобилась древнейшему? Но вряд ли ты взяла его письмо с собой. Этот вопрос я решу позже. Мне даже жалко тебя. Разве ты не знаешь, что Алексис — жестокий убийца? Или, наоборот, ты знаешь, но, будучи дурой, почему-то решила, что твоя неземная любовь сможет его исправить? Ошибаешься. Уже многие пытались, и все напрасно. Поверь, я знаю.

Гротену, несомненно, доставляло удовольствие издеваться надо мной. Иначе зачем он с таким упоением рассказывал это? Для большего эффекта он приблизился ко мне, схватил за руку, отчего мне показалось, будто локоть обвил стальной обруч, и продолжил с улыбкой:

— Ты даже представить себе не можешь, как ошибаешься. Кастор не зря был нашим учителем. Вместе мы совершали такое… тебе подобное даже в кошмарах не снилось. Мы убивали детей, стариков, невест и женихов, высасывали досуха целые семьи. И Алексису это нравилось не меньше, чем мне… — Я тебе не верю, — закачала я головой. И в то же время я понимала, что, скорее всего, это правда. Алекс действительно был жестоким убийцей и не раз уже доказал мне это. Тогда существует ли какое-нибудь логичное объяснение тому, что я так сильно переживаю за его судьбу?

— Неудивительно. Ты же влюбленная дура, — усмехнулся он.

— Но хватит болтовни. Вдруг мой братец услышит. Рассвет не за горами.

— Хочешь убить его?

— Хочу. Но, увы, это мне запрещено.