Пансионат

И он уже не хотел, чтобы Алиса просыпалась. Слишком много вопросов ей пришлось бы задать.

Он снова посмотрел на заднюю обложку. Безусловно, это была Алиса — ничуть не изменившаяся. Он прочитал мелкий текст под фото — она уже тогда была доктором медицины. Вряд ли Алиса могла получить это звание раньше, чем в двадцать пять лет — то есть она была как минимум 1930 года рождения.

«Да она мне в бабушки годится… если не в прабабушки».

Роман сел и схватился за голову. «Ну вот и переспал со старушкой», — некстати промелькнула ироничная мысль.

Алиса продолжала безмятежно спать. Безумно хотелось жрать.

Пока Роман шел до комнаты своего родственника, он обдумывал вероятность того, что Алиса может оказаться очень старой. Ночью ему это не показалось — он вспомнил ее упругую кожу, веселый смех и совершенной формы тело. Любви она предавалась абсолютно самозабвенно и бесстыдно, вполне на уровне современных девиц, но никак не в стиле чопорной бабушки.

К старику Шнайдеру он отправился, чтобы поговорить. Ему показалось, что с мужчиной, пусть и слегка выжившим из ума, разговор будет более конкретным и содержательным, чем с девушкой. До которой он так и не смог добудиться.

По пути ему пришла в голову мысль, что и Шнайдеру в этом случае может быть гораздо больше лет, чем кажется. Да и сам пансионат при таких раскладах может оказаться очень интересным и странным местом… Старик спал. Дверь в его комнату не была заперта — кажется, тут, в пансионате, вообще не запирались двери. Впрочем… это был вовсе не старик.

Роман вздрогнул, сделал шаг назад и удостоверился, что на двери все та же надпись. На цыпочках вошел внутрь, тихо закрыл за собой дверь. Потом подкрался к кровати и присмотрелся.

Нет, это определенно был Шнайдер. Он лежал, одетый в какую-то пижаму, поверх одеяла, вытянувшись по струнке. Вот только лет ему было от силы… Роман присмотрелся. Сквозь задернутые шторы свет едва проникал в комнату.

«Какого черта», — ругнулся он и отдернул одну штору. Теперь стало видно, что лежащему лет тридцать, может, тридцать пять. Черты лица только отдаленно напоминали того старика, с которым знакомился Роман. Человек был наголо обрит — это была не лысина, там поработала именно бритва.

Рядом с кроватью находилась стойка для внутривенного вливания с пустым пластиковым пакетом наверху. Трубка с иглой на конце свободно болталась. Роман осторожно повернул пакет, прочитал надпись — она была вверх ногами. «Rh Positive AB». Остальное было мелким шрифтом, и тоже непонятно.

Он снова повернулся к Шнайдеру — вернее, к незнакомому ему молодому человеку. Впрочем, это был определенно Шнайдер — на среднем пальце его правой руки был все тот же перстень с темным камнем. Да и черты лица были те же — только гораздо моложе.

«Похоже, он гримируется… перед моим приходом», — озадаченно подумал Роман. Он решительно потрогал Шнайдера за плечо, но тот не шевельнулся. Холод тела ощущался даже сквозь пижаму.

«Умер?» — подумал Роман. Однако старик мерно дышал, да и в целом не напоминал мертвеца.

«Ладно», — Роман повернулся к шкафу и начал бесцеремонно в нем шариться. Никаких книг в отличие от комнаты Алисы, тут не было — за исключением одной, стоящей в уголке.

Роман с трудом ее достал — книга была тяжеленной. Толстый кожаный переплет и медные застежки не оставляли сомнений в древности манускрипта. «Αριστοτελης. Tα μετα τα φυσικα», — значилось на обложке.

«Не удивлен», — хмыкнул Роман и взгромоздил книгу на место. Уже знакомые металлические стопки, принесенная им и опустошенная наполовину бутылка, какие-то старые монеты… А вот и парик. И коробка с театральным гримом.

Шкаф был основательно завален всяким барахлом, в котором Роман с удовольствием бы порылся — но в другое время и без посторонних.

В углу одной из полок виднелся какой-то медный прибор. Роман потянулся за ним, что-то задел и едва удержался от крика — острая боль пронзила ладонь. Он присмотрелся — рядом с прибором лежал стилет с тонким лезвием, совершенно невидимый с его позиции.

Ладонь оказалась изрядно распоротой — кровь из нее капала на пол. Рома зажал пальцем разрез и огляделся. Бинтов нигде не было видно. Впрочем, была еще ванная комната.

Он нашарил выключатель и открыл дверь в ванную.

Ванная была более чем скромной и ничем не отличалась от той гостевой комнаты, в которой он ночевал. Пара полотенец на стене, мыло, мочалка на стенке душевой кабины, стопка чистого белья. А вот и то, что ему нужно — рулон туалетной бумаги. Не бинт, но на первое время сойдет.

Роман отмотал одной рукой кусок от рулона, свернул в несколько раз и приложил к ране. Разрез был тонким, но глубоким — раза должна была быстро схватиться.

И тут он услышал из комнаты какой-то шум. Вернее, это было рычание.

У него непроизвольно пробежал мороз по коже, однако сидеть в ванной в этой ситуации было бы странно.