Пансионат

Выход из нее был только один.

Роман слегка приоткрыл дверь, выглянул и замер в недоумении. Шнайдер, стоя на четвереньках, остервенело лизал пол. Его язык оказался необычно длинным. Через мгновение Роман понял, что старик вылизывает пятна крови, которые накапали с его ладони. И при этом утробно рычит.

Шнайдер поднял голову и посмотрел на него. Романа страх буквально прибил к месту — он ожидал, что увидит торчащие клыки и глаза зверя. Однако Шнайдер выглядел совершенно нормально, и все зубы у него были такими же, как и раньше. Он спокойно облизнул губы и вежливо произнес:

— Вердаммт воллен эссен. Унд шлафен.

Несмотря на все попытки чего-либо добиться от Шнайдера, Роман так ничего и не выяснил. Они уже час сидели все за той же бутылкой — хозяина комнаты ничуть не смутило столь ранее время для подобного времяпрепровождения.

Из еды удалось найти яблоко и грушу — Шнайдер ловко накромсал их тем же злополучным стилетом, так что закуски на восемь тостов вполне хватило.

Однако старик, как его по привычке называл Роман, нес все ту же околесицу и никак не хотел отвечать на вопросы. При упоминании Алисы он похабно подмигивал и переключался на рассказы о каких-то деревенских девках. На вопрос о том, что за препарат ему капают, многозначительно поднимал палец и произносил непонятные слова на неизвестном языке — то «Дживанкаджял», то «Маалхайяти». Чаще всего Шнайдер, однако рассуждал о каких-то военных кампаниях или приглашал его прогуляться. Причем, как понял Роман, его самого вообще принимали то за юношу, то за девушку.

При ближайшем рассмотрении Шнайдера в его новом образе, он оказался весьма приятным мужчиной лет не более сорока, наголо бритым, но несмотря на это, весьма вальяжным. Пижама, которую он так и не сменил, ничуть не портила образа.

«Пора возвращаться к Алисе», — решительно подумал Роман после четвертого тоста, однако в этот момент дверь открылась, и врач явилась собственной персоной. Окинув одним взглядом происходящее, она первым делом задернула штору, а затем укоризненно посмотрела на Романа:

— Пьянствовать с утра — верный путь к алкоголизму. Доброе утро всем.

— Аллилуйя, — согласился Роман, вставая.

— Господин Шнайдер, если вы не против, я вас покину.

— Дер меньш канн нихьт фом брот аллин, — назидательно подняв указательный палец, произнес старик, обращаясь к Алисе.

— Дер софер ласст дас тринкен нихьт, — с неожиданно четким произношением ответила она ему в тон.

— Идемте, Роман.

До ее комнаты они шли молча — Алиса впереди, Роман, как обычно, любуясь на ее фигуру. Но уже с некоторым сомнением.

— Есть хочешь? — первым делом спросила его Алиса, зайдя в комнату. Роман кивнул. Она подняла полотенце, прикрывавшее тарелку с яичницей, лепешками и джемом. «Надо же, позаботилась обо мне», — с благодарностью подумал он.

— Кофе в кофейнике. И мне налей.

— Сколько языков ты знаешь? — спросил он, глядя ей в глаза. Она рассмеялась.

— Русский, английский. Это если говорить о знании. Говорю… ну, по-разному. Еще на пяти-шести. Я, извини за скромность, умная. И много читаю.

— Ничуть не сомневаюсь. А Шнайдер?

— А он кроме немецкого, ничего толком и не знает. Остальное так, отрывки.

Жуя лепешки, он задумался, как деликатнее задать ей вопрос, который уже час вертелся у него в голове. Алиса, казалось, была нисколько не смущена ни прошедшей ночью, ни разоблачением гримировки Шнайдера.

— Вы тут… вампиры? — наконец выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. Алиса расхохоталась.

— Ну конечно! — она с размаху уселась к нему на колени, ее халат при этом почему-то распахнулся.

— Сейчас всю кровь у тебя выпью!

Он сам не понял, как снова оказался с ней в постели. На всякий случае во время очередного поцелуя он осторожно провел языком по ее зубам. Обычные зубы, никаких клыков. Она заметила его маневр, снова громко рассмеялась:

— Не отвлекайся. Если хочешь, потом все расскажу. Ничего интересного.

Через час, когда все закончилось, Алиса спросила, водя пальцем по его груди:

— Ну а если бы я правда была вампиркой… ты бы не стал со мной?

Он пожал плечами. Она была чертовски привлекательной, и ответа на провокационный вопрос у него не было.

— Сколько тебе лет? — он оставил ее вопрос без ответа.

— У девушек такое не спрашивают, — она обиженно поджала губы.

— Я тебе не скажу.

— Ладно. А Шнайдеру?

— Ну… он сын герцога Баварии Альбрехта Четвертого. Если тебе это о чем-то говорит.

— М-м-м… боюсь, что нет.

— Чуть больше пятисот лет.

— Ого. Но… как?

Она вздохнула.

— Ты кто по образованию?

— Специалист по торговле… международной. По диплому.

Она снова вздохнула.

— Ну то есть с медициной…