Пансионат

— Никак.

— Ладно, ты же не отвяжешься. Попробую объяснить. Иди в душ, я пока еще кофе сварю.

Алиса не стала брать с него слово о молчании — Роман и сам понимал, что в те невероятные вещи, которые она ему рассказала, никто не поверит. Начни он пересказывать такое, и психушка ему гарантирована. Если бы он своими глазами не увидел все то, о чем она говорила, он бы тоже подумал, что слушает умалишенную.

— У Шнайдера болезнь. Болезнь крови. Это генетическое заболевание, которое не лечится. Однако определять его научились не так давно.

Она достала с полки ту самую книгу, которую он разглядывал.

— Ты, наверное, видел эту книгу, раз задал мне вопрос о возрасте. Это моя монография, я ее написала через десять лет после докторской. В принципе тут все написано, но ты читать будешь год, и все равно ничего не поймешь.

Роман согласно кивнул.

— У заболевания, мы его называем по имени первооткрывателя болезнью Холлингсворта, масса проявлений. Однако главное — это распад молекул РНК и ДНК, в первую очередь в крови. Распад идет медленно, но если человек не получает в течение года хотя бы раз свежую кровь, то он умирает.

Роман вытаращил глаза:

— Ну… то есть все-таки вампиры?

— Ну… как тебе сказать. Еще тогда, в средние века, больные интуитивно чувствовали, что свежая кровь им помогает. Конечно, проще всего было вводить ее внутривенно, но тогда это не умели и не знали. И они просто пили кровь. А уже потом на слухи об этом были накручены страхи, фантазии, ну и литература постаралась. Понимаешь, для купирования симптомов достаточно ста-двухсот граммов в месяц. Для нормальной жизни — поллитра. Никто никогда не выпивал всю кровь у жертвы. Ну и, конечно, никакие клыки ни у кого не вырастали. Никаких полетов по ночам, превращения в летучих мышей и прочее. Это все выдумки.

Роман ошеломленно застыл, разглядывая Алису, как привидение.

— То есть Шнайдер… настоящий вампир?

— Далось тебе это слово. Ну, если в представлениях обывателя, то да, когда-то он пил некоторое количество крови. Для того, чтобы жить.

— Обалдеть. А… укушенные становились… вампирами?

— Сложно сказать. Конечно, если у зараженного кровоточили десны, а кровь он пил достаточно медленно, то да. Жертвы тоже заражались. Что, естественно, вносило свой вклад в слухи и легенды.

— Естественно, — Роман мрачно ухмыльнулся.

— Тут еще есть тонкий нюанс. Простолюдины, болевшие этой болезнью, как правило, банально умирали. От неизвестной никому болезни. А дворяне имели возможность получать кровь, так или иначе. И более-менее нормально жили. Поэтому болезнь стала достаточно элитной.

— А-а-а… возраст? Ты сказала, что Шнайдеру пятьсот лет.

— Это побочный эффект распада и обновления молекул ДНК и РНК. Организм постоянно омолаживается, и фактически становится бессмертным. Резко снижается метаболизм, люди гораздо меньше едят. Наверное, ты заметил, какая у него холодная кожа. Предвижу твой следующий вопрос. Нет, если обычный человек будет просто пить или вводить чужую кровь, вечную молодость он не получит. Болезнь влияет не только на молекулы, она в принципе меняет весь метаболизм в организме.

— А почему у него с головой… Алиса грустно усмехнулась.

— Ну поживи-ка столько… он одних только войн с десяток прошел. Если не больше. Такого больного ведь и убить достаточно проблематично. Регенерация тканей идет очень быстро, все раны затягиваются за несколько часов. Так что истории про осиновый кол — не выдумка. Неграмотное население понимало, что с этими больными происходит что-то не то, и пыталось их уничтожить.

— И этот пансионат… они тут прячутся?

— Изначально да, больные создавали коммуны, или жили при дворе у кого-то из своих богатых друзей, так сказать, братьев по крови. А сейчас — мы просто предложили им комфортные условия. В обмен на то, что их изучают.

— Вы?

— Ученые. Нас достаточно много, кто изучает эту проблему. Как я уже сказала, больные, как правило, не бедные и не простые люди. Так что денег на исследования и их содержание хватает.

— Сколько тут… пациентов?

— Пятьдесят четыре. Но это не один такой пансионат. Есть в Сент-Луисе, самый большой. Есть в Базеле.

— А Шнайдер… у него это от возраста поехала крыша? И от впечатлений?

— Не только. Видишь ли, если тебе перелить чужую кровь, она просто смешается с твоей и почти не окажет на тебя воздействие. Почти. Оно будет, но слабое. А у наших пациентов, с их постоянно разрушающимися генетическими молекулами, свежие молекулы становятся частью их организма. И по сути с кровью человек получает свойства чужого организма. В результате у него в голове сейчас осколки нескольких личностей. Я думаю, сотен.

— Он поэтому говорит на разных языках?

— Нет, что ты. С кровью передаются свойства организма. Память не может передаваться.