Рассказ о тех, кто приходит во снах. и о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Добавить в моё избранное
20 мин, 45 сек 14905
Машет рукой и со всех ног бежит к телефону.
Пашка знает, что это звонит папа. Сейчас он что-то там объяснит и вечером вернется домой. Потому что часов под кроватью нет.
… Сегодня Пашка никак не может дождаться, когда мама пойдет спать. Ему нужно, чтобы она ушла к себе, и он мог бы подобраться к серванту.
А мама, похоже, ждет, когда ляжет Пашка. Она уже в третий раз заглядывает в гостиную, и спрашивает, почему он не спит. Видимо, ей тоже зачем-то надо остаться в гостиной одной. Зачем? Пашка догадывается. Он помнит, что в тумбочке у телевизора лежат тонкие стеариновые свечки, которые бабушка принесла из церкви. Мама достанет их, зажжет и будет молиться, как научила ее бабушка.
Всю жизнь, сколько Пашка себя помнит, мама смеялась над «всякой этой чепухой», и даже на Пасху, когда красила яйца и пекла куличи, всегда уточняла, что это «просто для праздничного настроения». А сегодня собралась молиться. Но стыдится при Пашке.
Пашка хочет ей сказать, чтобы не стыдилась, и что он понимает ее. Бывают ситуации, когда что угодно станешь делать, лишь бы сохранить надежду. Он бы мог ей кое-что рассказать… но как о таком расскажешь?
Он идет в свою комнату и ложится на кровать. Терпеливо ждет, пока мама отшебуршится там, в гостиной и, сказав перед свечкой все положенные слова, уйдет к себе.
Потом Пашка встает и на цыпочках крадется к серванту, не включая свет и стараясь не шуметь. Открыв дверку, он тянется к верхней полке и осторожно достает африканского божка. «Божок» — так его и назвал дядя Олег, когда торжественно вручал родителям на годовщину свадьбы.
«И пусть этот африканский божок принесет вам удачу, покой и радость! Храните его и берегите! Пока он у вас, вы никогда не расстанетесь и не поссоритесь!» Так или почти так. Все посмеялись тогда над этим подарком — деревянная лягушка с крыльями, да еще печальная с виду, что может быть более нелепым? Дядя Олег много путешествовал и всегда дарил странные вещи.
Но божка поставили на почетное место, и даже иногда стирали с него пыль. А для Пашки он так и остался символом благополучия семьи. И гордо стоял там, наверху, как залог того, что «все будет хорошо».
Черт дёрнул Пашку рассказывать про него Ленке. Похвастался «настоящим идолом из Африки», не заметил подошедшего сзади Галю… С этого все и началось. Не похвастался бы — не пришлось бы врать и изворачиваться. Да и внимание Гали не привлекал бы. Не случись эта история с Галей, не подвернулся бы Леха со своим стишком. Не было бы стишка и странной помощи… А что было бы тогда?
Эта мысль приходит ему в голову только сейчас, но, чем дольше он обдумывает ее, тем страшнее ему становится.
В самом деле, если бы он не попросил помощи в первый раз… пришлось бы просить второй? Совпадение ли это, что в последнее время неприятности валятся на их семью одна за другой? И, ладно бы, просто неприятности. То, что случилось с папой… Он вспоминает, как они с мамой ездили в больницу и невольно зажмуривается.
… — Ребенка-то зачем привели?! — резкий голос врача больно стегает хлыстом.
— Хотите, чтобы ему кошмары потом снились? Нечего там сейчас смотреть!
Мама начинает плакать, и врач смягчается.
— Потом посмотрит, — говорит он уже тише.
— Да успокойтесь вы, дай бог, пойдет на поправку. Только для этого необходимо время, а не слезы. Он сейчас в тяжелом состоянии, ему покой нужен… да уберите же вы мальчика!
… Пашка открывает глаза, закрывает сервант и, стараясь ступать бесшумно, несет лягушку к себе в комнату.
На папу напали, когда он уже заходил в подъезд. Ударили железным прутом по голове, отобрали телефон, барсетку; потом еще пинали, гады; и сбежали, когда соседка с первого этажа закричала из окна.
А Пашка задержался на дне рождения у Ленки, и пришел домой, когда папу уже увезла «скорая».
Он садится на кровать, смотрит в печальные глаза божка и думает.
Сначала он просил помощи, чтобы отвязаться от Гали. Галя попал в аварию. Потом папа пропал, и мама плакала. Потом папа вернулся, и какое-то время все было хорошо. Теперь вот… Если тот, кто крадется за спиной во сне, заберет сегодня божка… то что случится завтра? Послезавтра, через неделю, через месяц… Или все-таки это просто совпадения?
Он хмуро глядит себе под ноги, потом опускает божка на пол и аккуратно подталкивает его под кровать.
«… принесет вам удачу, покой и радость!» Ни покоя, ни радости все равно уже нет. Не справился ты, божок. Может хотя бы сегодня послужишь делу… … Пашка бьет снова. Падает под встречными ударами, поскальзывается на мокрой глине, встает и опять выбрасывает кулаки, целя в голову.
Моросит дождь — противный, крадущий силы. Сил уже почти не остается ни у Пашки, ни у Лехи. Они топчутся в луже на заднем школьном дворе. У Лехи идет носом кровь, у Пашки разбита губа.
Пашка знает, что уже не может бить.
Пашка знает, что это звонит папа. Сейчас он что-то там объяснит и вечером вернется домой. Потому что часов под кроватью нет.
… Сегодня Пашка никак не может дождаться, когда мама пойдет спать. Ему нужно, чтобы она ушла к себе, и он мог бы подобраться к серванту.
А мама, похоже, ждет, когда ляжет Пашка. Она уже в третий раз заглядывает в гостиную, и спрашивает, почему он не спит. Видимо, ей тоже зачем-то надо остаться в гостиной одной. Зачем? Пашка догадывается. Он помнит, что в тумбочке у телевизора лежат тонкие стеариновые свечки, которые бабушка принесла из церкви. Мама достанет их, зажжет и будет молиться, как научила ее бабушка.
Всю жизнь, сколько Пашка себя помнит, мама смеялась над «всякой этой чепухой», и даже на Пасху, когда красила яйца и пекла куличи, всегда уточняла, что это «просто для праздничного настроения». А сегодня собралась молиться. Но стыдится при Пашке.
Пашка хочет ей сказать, чтобы не стыдилась, и что он понимает ее. Бывают ситуации, когда что угодно станешь делать, лишь бы сохранить надежду. Он бы мог ей кое-что рассказать… но как о таком расскажешь?
Он идет в свою комнату и ложится на кровать. Терпеливо ждет, пока мама отшебуршится там, в гостиной и, сказав перед свечкой все положенные слова, уйдет к себе.
Потом Пашка встает и на цыпочках крадется к серванту, не включая свет и стараясь не шуметь. Открыв дверку, он тянется к верхней полке и осторожно достает африканского божка. «Божок» — так его и назвал дядя Олег, когда торжественно вручал родителям на годовщину свадьбы.
«И пусть этот африканский божок принесет вам удачу, покой и радость! Храните его и берегите! Пока он у вас, вы никогда не расстанетесь и не поссоритесь!» Так или почти так. Все посмеялись тогда над этим подарком — деревянная лягушка с крыльями, да еще печальная с виду, что может быть более нелепым? Дядя Олег много путешествовал и всегда дарил странные вещи.
Но божка поставили на почетное место, и даже иногда стирали с него пыль. А для Пашки он так и остался символом благополучия семьи. И гордо стоял там, наверху, как залог того, что «все будет хорошо».
Черт дёрнул Пашку рассказывать про него Ленке. Похвастался «настоящим идолом из Африки», не заметил подошедшего сзади Галю… С этого все и началось. Не похвастался бы — не пришлось бы врать и изворачиваться. Да и внимание Гали не привлекал бы. Не случись эта история с Галей, не подвернулся бы Леха со своим стишком. Не было бы стишка и странной помощи… А что было бы тогда?
Эта мысль приходит ему в голову только сейчас, но, чем дольше он обдумывает ее, тем страшнее ему становится.
В самом деле, если бы он не попросил помощи в первый раз… пришлось бы просить второй? Совпадение ли это, что в последнее время неприятности валятся на их семью одна за другой? И, ладно бы, просто неприятности. То, что случилось с папой… Он вспоминает, как они с мамой ездили в больницу и невольно зажмуривается.
… — Ребенка-то зачем привели?! — резкий голос врача больно стегает хлыстом.
— Хотите, чтобы ему кошмары потом снились? Нечего там сейчас смотреть!
Мама начинает плакать, и врач смягчается.
— Потом посмотрит, — говорит он уже тише.
— Да успокойтесь вы, дай бог, пойдет на поправку. Только для этого необходимо время, а не слезы. Он сейчас в тяжелом состоянии, ему покой нужен… да уберите же вы мальчика!
… Пашка открывает глаза, закрывает сервант и, стараясь ступать бесшумно, несет лягушку к себе в комнату.
На папу напали, когда он уже заходил в подъезд. Ударили железным прутом по голове, отобрали телефон, барсетку; потом еще пинали, гады; и сбежали, когда соседка с первого этажа закричала из окна.
А Пашка задержался на дне рождения у Ленки, и пришел домой, когда папу уже увезла «скорая».
Он садится на кровать, смотрит в печальные глаза божка и думает.
Сначала он просил помощи, чтобы отвязаться от Гали. Галя попал в аварию. Потом папа пропал, и мама плакала. Потом папа вернулся, и какое-то время все было хорошо. Теперь вот… Если тот, кто крадется за спиной во сне, заберет сегодня божка… то что случится завтра? Послезавтра, через неделю, через месяц… Или все-таки это просто совпадения?
Он хмуро глядит себе под ноги, потом опускает божка на пол и аккуратно подталкивает его под кровать.
«… принесет вам удачу, покой и радость!» Ни покоя, ни радости все равно уже нет. Не справился ты, божок. Может хотя бы сегодня послужишь делу… … Пашка бьет снова. Падает под встречными ударами, поскальзывается на мокрой глине, встает и опять выбрасывает кулаки, целя в голову.
Моросит дождь — противный, крадущий силы. Сил уже почти не остается ни у Пашки, ни у Лехи. Они топчутся в луже на заднем школьном дворе. У Лехи идет носом кровь, у Пашки разбита губа.
Пашка знает, что уже не может бить.
Страница 4 из 6
