Беседы у очага

Лишь только вупырь увлёк свою жертву в тёмный уголок сада, видимо мучимый страшным голодом, схватил он несчастную и жадно вцепился своими зубами ей в обнаженную шею.

Томаш одним глотком осушил кружку и с поклоном вернул ее старому священнику.

— Стараясь не издать ни малейшего шороху, достал я из-за пазухи заготовленный осиновый кол и метнулся к противнику, дабы одним ударом изничтожить диавола на корню. Видимо, весьма поглощенный своею жертвою, вупырь не заметил моего приближения и спокойно продолжил свою ужасную трапезу. Такая беспечность сослужила нечистому дурную службу, ибо я встал за его спиной, как следует замахнулся и вонзил осиновый кол в спину его, аккурат напротив сердца. Испустив мерзкий стон, вупырь выпустил свою жертву и повалился на траву. Девица же, потеряв много крови, упала подле зверя. Ухватив за плечи вупыря, я, не без некоторого усилия, перевернул его кверху лицом и заглянул ему в глаза. Господи, сей взгляд был поистине ужасен. Светящийся лютой вселенской злобой, он проникал в мою душу, заставив меня содрогнуться в страхе. Не медля ни минуты, выхватил я свой верный меч и отсек голову мерзкой твари. Тело вупыря забилось в жутких судорогах и прямо на моих глазах истлело, обратившись в прах. Перекрестившись и воздав хвалу Господу, подхватил я на руки обмякшее тело несчастной девицы и поспешил в зал, дабы отыскать лекаря.

— Сын мой, — отозвался старик после долгой паузы.

— В очередной раз совершил ты богоугодное деяние и заслужил милость Господа нашего и место в райском саду.

— Ясный пан ксендз, — тихо произнёс Томаш.

— Могу ли я испросить вашего позволения, прежде чем отправиться на поиски следующего слуги диаволова, съездить в родные края, дабы встретиться с родным дядей. Думается мне, что он утратил всякую надежду увидеть меня серед живых. Посему хотел бы я успокоить его и обнадежить на старости лет.

Старик поднялся со скамьи и обнял юношу.

— Милый мой мальчик, — Якуб говорил очень тихо и ласково.

— Ты, как никто иной, заслужил отдых, а посему получи же моё благославение и отправляйся в отчий дом, и пусть твой дядя, взрастивший тебя по канонам Божьим, полюбуется на тебя и, с восхищением в сердце, выслушает историю твоих славных деяний. И пусть возгордится оными. Но хочешь ли ты знать, какую следующую задачу ставит пред тобой Господь наш?

— Да, пан Ксендз! — Томаш вскочил со скамьи.

— Присядь же, ибо в следующем деле спешка подобна смерти, — старик дождался, пока гость снова не успокоится и не займёт своё место.

— В краях, откуда ты родом, обитает страшное и безжалостное существо. Зовется оно вупырь. Но, не спеши удивляться, мой мальчик. Ибо сей вупырь в тысячи раз опаснее предыдущего. Среди своего дьявольского племени зовется он патриархом, так как никто из ныне живущих не ведает, как давно тот появился на свет. К остальным вупырям испытывает он презрение, к роскоши и богатствам не имеет он интереса, кровь людскую он пьёт редко, ибо способен обходиться без питания годами. Сила же его столь велика, что способна соперничать лишь с его хитростью и коварством. Помни все это, сын мой, и будь крайне осторожен. Такого врага ты ещё не встречал.

— Но где мне отыскать сего нечистого? — Томаш растерялся.

— Сего не ведает никто, — старик вздохнул.

— Но, как только ты отыщешь его, проткни его древнее чёрное сердце осиновым колом, а затем обезглавь. Только так ты сотрешь сию нечисть с лица земли.

— Я все понял, ясновельможный ксендз, — неуверенно проговорил Томаш.

— Ступай же, отыщи и убей патриарха, мой мальчик. И да хранит тебя Господь.

Пятый рассказ Томаша Взвалив на плечи вязанку дров, Якуб медленно пересек церковный двор, обнесенный старым покосившимся забором. Ноги, то и дело, проваливались в рыхлый свежевыпавший снег, затрудняя и сковывая движения. Ближайший лес, холм, крыша старого костела — все искрилось и сверкало серебром под огромной полной луной. Священник запер церковь изнутри, отряхнулся и направился в жилую комнату. В ней оказалось настолько холодно, что кое-где на стенах образовался лёгкий налет инея, а маленькое, затянутое бычьим пузырём окошко заволокло толстым слоем льда с причудливыми узорами. Якуб выгреб старую золу из очага, сложил поленья и разжег огонь. Тёплый воздух принялся медленно заполнять помещение. На стенах заплясали озорные тени. Старик тяжело опустился на скамью и принялся начищать серебряный крест, висящий на груди.

— Пан ксендз! — раздалось со двора.

Якуб взял посох, накинул капюшон и поспешил впустить столь долгожданного гостя. Как только дверь церкви распахнулась, священника обдало холодным пронизывающим ветром. Началась сильная метель. Томаш стоял у входа по колено в снегу. На нем была тёплая шуба на волчьем меху, и все же его трясло от холода.

— Входи же, мой мальчик, — запричитал старик.

— Ты весь продрог.