В номере «Иллюстрейтед Лондон ньюс» от 3 июня 1961 года был помещен снимок вкладной иллюстрации из книги-на темы английских средневековых сказок о животных, которая выставлялась на аукционе«Сотби» шестого числа того же месяца.
Добавить в моё избранное
22 мин, 20 сек 14566
Это женщина с выраженной, хотя и отвисшей грудью; на теле ее нет волосяного покрова. Вторая фигура по позе и внешнему виду — человек (также женщина), с обозначенными гениталиями и длинными волосами на голове; у этой женщины длинная борода, а бедра и ягодицы покрыты густой шерстью. Руки и ноги существа — человеческие. Это создание называется«оуранг оутан». За семнадцать лет до публикации своей книги -Бонтиус очень точно изобразил обезьяну, известную как миа (Mia), хотя в обиходе ее называют орангутаном, и иллюстрация также была издана в Амстердаме. Как отметил Бернар Эйвельманс, название «оранг утан» на малайском языке означает просто«дикий человек», «органг утан» же (в противоположность«утан») означает «задолжавший человек».
В книге Хоппиуса «Антропоморфизм»(Энларген, 1760 год) также есть очень любопытная иллюстрация. На ней изображены четыре антропоида, обозначенные соответственно как«Троглодит», «Люцифер», «Сатир» и«Пигмей». Первые три стоят прямо, у Люцифера маленький хвостик, растительность на лице, волосы только на бедрах, а в правой руке он держит прямую палку (похоже, это также рисунок Геснера). Большие пальцы ног оттопырены. Сатир коротконогий, пузатый, с большой головой, нелепый, весь покрыт шерстью, а ступни у него-обезьяньи. Пигмей сидит на стуле, в правой руке держит прямую палку, тело его целиком покрыто шерстью, обезьянье лицо, длинные пальцы сложены почти, в замкнутые окружности (часть пальцев изогнута внутрь, к ладоням, часть—наружу), и, если сравнивать с приматами, его ступни напоминают конечности лангу-ра (Langur). Однако троглодит (предположительно женщина) — несомненно, человек, хотя и несколько тучный. Он (или она) гладко выбрит, на голове короткие курчавые волосы, у него (нее) человеческие руки и маленькие ступни. На этой иллюстрации мы обнаружили свидетельство соединения анатомических деталей обезьян и мартышек, а также человека и обезьян. Люцифер и пигмей держат палки; однако и в остальном все, кроме троглодита, в той или иной мере наделены человеческими качествами, но все они по пропорциям и позам явно не люди. Здесь лишь троглодит, или же «пещерный человек», выступает как истинный дикий человек.
И эта фигура, и иллюстрация Бонтиуса, несомненно, представляют собой изображения вудеваса, хотя и перенесенного в другие места действия и значительно более очеловеченного, чем на картинах раннего периода. К XVI веку воспоминания об исходном вудеваса отчасти стерлись, а в сознании художников и натуралистов произошел настоящий переворот, поскольку из Африки и с Востока (и даже из тропической Америки) начался массовый ввоз различных приматов — на все эти «события наслаивались легенды и мифы прошлого в сочетании с растущим скептицизмом и жесткими нормами, требовавшими безоговорочного следования библейской версии создания мира и человека. Однако до XV века волосатых гоминидов продолжали считать самыми первыми жителями Европы, что подтверждает чудная картина в Британском музее, изображающая сценку, которая в псалтыре королевы Марии именуется просто» проказой«: поросший шерстью дикий человек убегает от собаки, а навстречу ему мчатся еще два пса. Из этих и других примеров совершенно ясно, что, хотя обезьян и мартышек вначале знали не очень хорошо и не всегда изображали в реалистической манере, распознавать их начали с самого начала, тогда как класс совершенно иных существ — дикие, поросшие шерстью гомнноиды, или гоминиды, — всегда считали либо продолжающим существовать (по крайней мере в Центральной Европе), либо существовавшим раньше в западной части этого континента—то есть Европы. Вера в сатиров, троллей, фавнов и их маленьких товарищей фей, эльфов и гномов живет и сегодня, главным образом в горных районах Европы. В Скандинавии сельские жители районов Крайнего Севера, примыкающих к горным лесам, верят, что вудеваса еще существуют, а Академия наук СССР информирует об аналогичных сообщениях с Кавказа — на поиски каптаров; или китеров, как их там называют, отправилось несколько научных экспедиций.»
Однако в средневековом искусстве в изображении поросших шерстью людей есть и не вполне понятные моменты. Это почти неизменное присутствие на полотнах людей, одетых в меховые одежды, которые изображают вудеваса на карнавалах, ярмарках и других празднествах. Мы считаем, что фигура из книги английских средневековых сказок о животных, которая описывалась в начале этой главы, представляет собой подобный персонаж. Эти фигуры являются базисом исследований Бернхеймера, и любопытно отметить, что в то время как Дженсон придерживается тезиса: большинство, если не все, таких изображений — обезьяны, этот автор предполагает,. что все те, кто точно не обезьяны и мартышки, —люди в маскарадных костюмах. Третий вариант, что часть из них — совершенно иные существа (вудева-са) или что маскарадные костюмы имитируют не обезьяну или человека, а именно этих существ, почтенным ученым, видимо, даже не пришел в голову. Костюмированные представления говорят нам очень много о взглядах того времени на природу исходных «диких людей».
В книге Хоппиуса «Антропоморфизм»(Энларген, 1760 год) также есть очень любопытная иллюстрация. На ней изображены четыре антропоида, обозначенные соответственно как«Троглодит», «Люцифер», «Сатир» и«Пигмей». Первые три стоят прямо, у Люцифера маленький хвостик, растительность на лице, волосы только на бедрах, а в правой руке он держит прямую палку (похоже, это также рисунок Геснера). Большие пальцы ног оттопырены. Сатир коротконогий, пузатый, с большой головой, нелепый, весь покрыт шерстью, а ступни у него-обезьяньи. Пигмей сидит на стуле, в правой руке держит прямую палку, тело его целиком покрыто шерстью, обезьянье лицо, длинные пальцы сложены почти, в замкнутые окружности (часть пальцев изогнута внутрь, к ладоням, часть—наружу), и, если сравнивать с приматами, его ступни напоминают конечности лангу-ра (Langur). Однако троглодит (предположительно женщина) — несомненно, человек, хотя и несколько тучный. Он (или она) гладко выбрит, на голове короткие курчавые волосы, у него (нее) человеческие руки и маленькие ступни. На этой иллюстрации мы обнаружили свидетельство соединения анатомических деталей обезьян и мартышек, а также человека и обезьян. Люцифер и пигмей держат палки; однако и в остальном все, кроме троглодита, в той или иной мере наделены человеческими качествами, но все они по пропорциям и позам явно не люди. Здесь лишь троглодит, или же «пещерный человек», выступает как истинный дикий человек.
И эта фигура, и иллюстрация Бонтиуса, несомненно, представляют собой изображения вудеваса, хотя и перенесенного в другие места действия и значительно более очеловеченного, чем на картинах раннего периода. К XVI веку воспоминания об исходном вудеваса отчасти стерлись, а в сознании художников и натуралистов произошел настоящий переворот, поскольку из Африки и с Востока (и даже из тропической Америки) начался массовый ввоз различных приматов — на все эти «события наслаивались легенды и мифы прошлого в сочетании с растущим скептицизмом и жесткими нормами, требовавшими безоговорочного следования библейской версии создания мира и человека. Однако до XV века волосатых гоминидов продолжали считать самыми первыми жителями Европы, что подтверждает чудная картина в Британском музее, изображающая сценку, которая в псалтыре королевы Марии именуется просто» проказой«: поросший шерстью дикий человек убегает от собаки, а навстречу ему мчатся еще два пса. Из этих и других примеров совершенно ясно, что, хотя обезьян и мартышек вначале знали не очень хорошо и не всегда изображали в реалистической манере, распознавать их начали с самого начала, тогда как класс совершенно иных существ — дикие, поросшие шерстью гомнноиды, или гоминиды, — всегда считали либо продолжающим существовать (по крайней мере в Центральной Европе), либо существовавшим раньше в западной части этого континента—то есть Европы. Вера в сатиров, троллей, фавнов и их маленьких товарищей фей, эльфов и гномов живет и сегодня, главным образом в горных районах Европы. В Скандинавии сельские жители районов Крайнего Севера, примыкающих к горным лесам, верят, что вудеваса еще существуют, а Академия наук СССР информирует об аналогичных сообщениях с Кавказа — на поиски каптаров; или китеров, как их там называют, отправилось несколько научных экспедиций.»
Однако в средневековом искусстве в изображении поросших шерстью людей есть и не вполне понятные моменты. Это почти неизменное присутствие на полотнах людей, одетых в меховые одежды, которые изображают вудеваса на карнавалах, ярмарках и других празднествах. Мы считаем, что фигура из книги английских средневековых сказок о животных, которая описывалась в начале этой главы, представляет собой подобный персонаж. Эти фигуры являются базисом исследований Бернхеймера, и любопытно отметить, что в то время как Дженсон придерживается тезиса: большинство, если не все, таких изображений — обезьяны, этот автор предполагает,. что все те, кто точно не обезьяны и мартышки, —люди в маскарадных костюмах. Третий вариант, что часть из них — совершенно иные существа (вудева-са) или что маскарадные костюмы имитируют не обезьяну или человека, а именно этих существ, почтенным ученым, видимо, даже не пришел в голову. Костюмированные представления говорят нам очень много о взглядах того времени на природу исходных «диких людей».
Страница 4 из 7
