Королевство Алдания почти ничем не отличается от соседних стран. Почти ничем, кроме населения.
Добавить в моё избранное
336 мин, 4 сек 3737
Оказавшаяся рядом Мария тоже смотрела на него с явным отвращением.
Подошел отец Рюдигера, в его взгляде Яр прочитал сочувствие:
— С этими волчицами, парень, надо быть поосторожнее. Царапины от их когтей жуть как долго заживают, а еще у них обычно куча братьев, злых и очень голодных!
Мария с удивлением посмотрела на мужа:
— А тебе откуда это известно?
— Просто жизненный опыт, — почему то замялся барон.
Лиза проснулась от настойчивых и нежных поцелуев. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Рюга:
— Лизхен, сердце мое просыпайся! — Он был уже полностью одет. Лиза скольнула глазами по комнате. Кровать выглядела как поле битвы. Часть живых цветов рассыпалась по постели, другая была на полу, среди осколков одной из ваз. На руке блестело кольцо с голубым камнем, теперь она может носить его с полным правом. На стуле вместо белого висело неизвестно откуда взявшееся небесно-голубое платье, полностью закрывающее шею и грудь.
Рюдигер, как заправская горничная, помог ей справиться со шнуровкой. Заметив почти затянувшуюся ранку на ее шее, он коснулся ее губами:
— Ты правда простила меня? Этого больше никогда не будет!
Лиза вдруг вспомнила, что когда они были детьми, он впадал в панику, стоило ей порезать палец или разбить коленку, был готов весь подорожник в округе оборвать. Он не мог понять, почему его царапины заживают на глазах, а другим приходится делать примочки и накладывать повязки. То, что он сам смог причинить ей боль, не укладывалось у него в голове.
Неожиданно она подумала, то надо было подробнее расспросить тетушку Крину о том, чего же ей ожидать в будущем. Оставалось лишь надеяться, что это не войдет у него в привычку.
Не хочется всю жизнь носить платья с высоким воротом. Но взглянув на расстроенное лицо мужа, Лиза тут же пожалела его.
— Не стоит расстраиваться из-за такой мелочи. И потом ты бы не зарекался, природу не переделаешь.
Но Рюдигер фон Шлотерштайн никогда не давал пустых обещаний. Он повернул ее лицом к себе, положил руки на плечи и пристально посмотрел в глаза:
— Лизхен, неужели ты не понимаешь? Ты теперь моя женщина, и даже с закрытыми глазами я смогу отыскать тебя среди тысячи других, потому что твой вкус, твой запах, твой голос и твое дыхание я запомнил на всю жизнь! — он не мог подобрать нужные слова, но она стала еще ближе и дороже. Прошлой ночью, сам того не зная, он лишь следовал древнему обычаю, который навеки скрепил их союз.
— Я клянусь всеми святыми, что никогда не причиню тебе ни малейшего вреда, но если придется, умру за тебя!
Губы девушки вдруг задрожали, глаза наполнились слезами:
— Ну что ты говоришь такое, лучше живи подольше и даже можешь иногда кусаться. Переживу как-нибудь!
Растроганная до слез его искренним волнением, она наградила мужа поцелуем. Он ответил ей тем же, его руки обхватили ее за талию. Чувствуя, как земля уходит из под ног, она подумала: «Но зачем же было одеваться?» Отпуск подходил к концу. Пора было возвращаться в Златоград. Хотя и жалко было расставаться с родными, но в глубине души Лиза была рада, что не будет ощущать на себе пристального взгляда свекрови. Замок фон Шлотерштайн был ее королевством, а королева может быть только одна. Катерина вручила дочери письмо для своей подруги госпожи Греты. Она не откажет им в квартире. Так что в столице ей придется самой вести хозяйство. Но такие мелочи ее не смущали.
Зато мать Рюга ее слегка озадачила. Пристально посмотрев на девушку, она выдала:
— Запомни, на завтрак мой сын любит кровь с молоком, а если купишь печенку, то можешь не варить, сырая полезнее. Только смотри, чтобы свежая была. И нечего морщить нос, ему это необходимо, если еще не знаешь!
Заверив Марию, что она со всем справится, Лиза распрощалась со своими родителями. еле сдерживая слезы. В деревне они побывали вчера, и бабка Настя, вдруг тоже пустив слезу, стала уговаривать их остаться. Дескать, Бог с ней, с этой службой, да и столица без вас не пропадет. Старушка на днях раскинула карты, и то, что они рассказали, ей не понравилось. Но прямо говорить ей об этом не хотелось, а намеков счастливая парочка упорно не понимала.
Яромир всю дорогу был молчалив и сдержан. Друзья совсем не узнавали его. Проклятые царапины долго не заживали, да к тому же начали гноиться. Пришлось просит помощи у тети Крины. Она осмотрела щеку и задумалась.
— В конце концов заживет, но шрамы во все лицо останутся. А я не думаю, что шрамы так уж украшают мужчин!
Она достала из маленького шкафчика со стеклянной дверцей флакон темного стекла, отлила из него немного в чашку.
— Рюдигер, иди-ка сюда. Дай руку!
Она ловко провела острым ножом по его ладони, и кровь закапала в чашку.
— Тетя, но ведь больно же! — возмутился он.
— Ну что ты за неженка, а еще мужчина!
Подошел отец Рюдигера, в его взгляде Яр прочитал сочувствие:
— С этими волчицами, парень, надо быть поосторожнее. Царапины от их когтей жуть как долго заживают, а еще у них обычно куча братьев, злых и очень голодных!
Мария с удивлением посмотрела на мужа:
— А тебе откуда это известно?
— Просто жизненный опыт, — почему то замялся барон.
Лиза проснулась от настойчивых и нежных поцелуев. Она открыла глаза и увидела склонившегося над ней Рюга:
— Лизхен, сердце мое просыпайся! — Он был уже полностью одет. Лиза скольнула глазами по комнате. Кровать выглядела как поле битвы. Часть живых цветов рассыпалась по постели, другая была на полу, среди осколков одной из ваз. На руке блестело кольцо с голубым камнем, теперь она может носить его с полным правом. На стуле вместо белого висело неизвестно откуда взявшееся небесно-голубое платье, полностью закрывающее шею и грудь.
Рюдигер, как заправская горничная, помог ей справиться со шнуровкой. Заметив почти затянувшуюся ранку на ее шее, он коснулся ее губами:
— Ты правда простила меня? Этого больше никогда не будет!
Лиза вдруг вспомнила, что когда они были детьми, он впадал в панику, стоило ей порезать палец или разбить коленку, был готов весь подорожник в округе оборвать. Он не мог понять, почему его царапины заживают на глазах, а другим приходится делать примочки и накладывать повязки. То, что он сам смог причинить ей боль, не укладывалось у него в голове.
Неожиданно она подумала, то надо было подробнее расспросить тетушку Крину о том, чего же ей ожидать в будущем. Оставалось лишь надеяться, что это не войдет у него в привычку.
Не хочется всю жизнь носить платья с высоким воротом. Но взглянув на расстроенное лицо мужа, Лиза тут же пожалела его.
— Не стоит расстраиваться из-за такой мелочи. И потом ты бы не зарекался, природу не переделаешь.
Но Рюдигер фон Шлотерштайн никогда не давал пустых обещаний. Он повернул ее лицом к себе, положил руки на плечи и пристально посмотрел в глаза:
— Лизхен, неужели ты не понимаешь? Ты теперь моя женщина, и даже с закрытыми глазами я смогу отыскать тебя среди тысячи других, потому что твой вкус, твой запах, твой голос и твое дыхание я запомнил на всю жизнь! — он не мог подобрать нужные слова, но она стала еще ближе и дороже. Прошлой ночью, сам того не зная, он лишь следовал древнему обычаю, который навеки скрепил их союз.
— Я клянусь всеми святыми, что никогда не причиню тебе ни малейшего вреда, но если придется, умру за тебя!
Губы девушки вдруг задрожали, глаза наполнились слезами:
— Ну что ты говоришь такое, лучше живи подольше и даже можешь иногда кусаться. Переживу как-нибудь!
Растроганная до слез его искренним волнением, она наградила мужа поцелуем. Он ответил ей тем же, его руки обхватили ее за талию. Чувствуя, как земля уходит из под ног, она подумала: «Но зачем же было одеваться?» Отпуск подходил к концу. Пора было возвращаться в Златоград. Хотя и жалко было расставаться с родными, но в глубине души Лиза была рада, что не будет ощущать на себе пристального взгляда свекрови. Замок фон Шлотерштайн был ее королевством, а королева может быть только одна. Катерина вручила дочери письмо для своей подруги госпожи Греты. Она не откажет им в квартире. Так что в столице ей придется самой вести хозяйство. Но такие мелочи ее не смущали.
Зато мать Рюга ее слегка озадачила. Пристально посмотрев на девушку, она выдала:
— Запомни, на завтрак мой сын любит кровь с молоком, а если купишь печенку, то можешь не варить, сырая полезнее. Только смотри, чтобы свежая была. И нечего морщить нос, ему это необходимо, если еще не знаешь!
Заверив Марию, что она со всем справится, Лиза распрощалась со своими родителями. еле сдерживая слезы. В деревне они побывали вчера, и бабка Настя, вдруг тоже пустив слезу, стала уговаривать их остаться. Дескать, Бог с ней, с этой службой, да и столица без вас не пропадет. Старушка на днях раскинула карты, и то, что они рассказали, ей не понравилось. Но прямо говорить ей об этом не хотелось, а намеков счастливая парочка упорно не понимала.
Яромир всю дорогу был молчалив и сдержан. Друзья совсем не узнавали его. Проклятые царапины долго не заживали, да к тому же начали гноиться. Пришлось просит помощи у тети Крины. Она осмотрела щеку и задумалась.
— В конце концов заживет, но шрамы во все лицо останутся. А я не думаю, что шрамы так уж украшают мужчин!
Она достала из маленького шкафчика со стеклянной дверцей флакон темного стекла, отлила из него немного в чашку.
— Рюдигер, иди-ка сюда. Дай руку!
Она ловко провела острым ножом по его ладони, и кровь закапала в чашку.
— Тетя, но ведь больно же! — возмутился он.
— Ну что ты за неженка, а еще мужчина!
Страница 50 из 94
