Still life

За эти годы в доме поменялся только один жилец.

— Ладно, продолжайте. Хотя стоп. Кровь, убийства или вымогательства там есть? Потому что я не хочу ввязываться ни в какие мутные делишки.

— Нет. Я очень на это надеюсь.

— Но вам понадобился коп?

— У меня возникло затруднение.

— Почему же вы не пошли в полицию?

— Потому что официальное заявление требует оснований. Я не уверен, что у меня его примут.

— Ладно, давайте дальше.

— Мы с покупателем договорились, что он заберёт акварели на следующий день. Я упаковал работы. Он не пришёл.

— Соскочил?

— Что? А, нет. Видите ли… Он уже их оплатил.

— Оплатил воздух?

— Он сказал, что ему удобно рассчитаться сразу же. Я подумал, это помогает ему чувствовать себя спокойно — быть уверенным, что никто другой не перекупит эти работы. У некоторых клиентов есть такой пунктик.

Кин мрачно уставился в свою чашку. Аппетит так и не проснулся. Вольф предлагал заказать ему отбивную или здешние фирменные тефтели под белым соусом, а есть отчаянно не хотелось. Он не успел почистить зубы, и кислая сухость от вчерашнего каберне гуляла во рту капризным призраком, приканчивая мысли о еде.

— Какое вам дело? Ну, не пришёл, не забрал. Люди часто передумывают. Множество товаров сдаются обратно или зависают в интернет-магазинах.

— Во-первых, мне не нужны чужие деньги. Во-вторых… Смешно прозвучит, но… Я беспокоюсь, что с ним что-то случилось.

— Вы ему звонили?

— У меня нет его номера. На его адрес должны были отправить тот самый натюрморт, что с выставки, но по правилам данные клиентов не разглашаются. Я попросил владелицу галереи оставить ему сообщение. В четверг днём мне предстоит с ней увидеться, заодно предприму ещё попытку… — Зовут как? Покупателя?

— Александр Филлипс.

— Заплатил он сколько?

— Пять тысяч.

Кин присвистнул.

— Ого. Вот так, наличкой?

— Нет, выписал чек.

— Обналичили?

— Увы.

— Сколько времени прошло?

— Шесть дней.

— Это не срок. Подождите ещё парочку недель, если так и не объявится — смело тратьте. Вы ваши картинки для него придерживали, а могли бы за это время сбыть. Так что — типа компенсации. Всё честно, — Кин, поднявшись, похлопал Вольфа по плечу и теперь пытался попасть в рукава пальто.

— Вы уходите?

— Вы просили вас выслушать и дать совет. Я его дал.

— Но… — Вы хотели знать, стоит ли идти в полицию. Так вот: не стоит. Ваш заказчик закутил с девицами. Срочно уехал по делам. Родственники женятся или разводятся. Вернётся через неделю и извинится. Почти сто процентов. А в полиции заявлений пачки и нераскрытых убийств и грабежей тьма. Не гоняйте людей попусту. Если так принципы заедят, верните деньги через банк.

— Постойте. Я не дорассказал.

Кину удалось вписаться в рукава, но он всё же присел на край стула.

— Это точно. Вы дружите со своей уборщицей, беспокоитесь за незнакомого человека. Рвётесь отдать свои рисунки. А меня хотите просто так накормить обедом. Слишком уж всё правильно. Ну а теперь расскажите, что случилось на самом деле.

— Всё именно так и было. Дружу я не с уборщицей, а с её братом. Он хороший человек, почему бы и не пропустить вместе по стаканчику?

— Потому что я не первый день живу на свете. Ну, выкладывайте. Во что влипли?

— Разве это не покажется странным, если я не начну бить тревогу? Мне не стоило обналичивать чек, но я всё равно тем вечером заезжал в банк… Подумал, чтоб не тратить потом времени… О нём никаких вестей, я получил от него деньги… Разве это не будет подозрительно? — Гарольд Вольф сглотнул.

— Что если… что если я последний, кто его видел?

— Тааак. Вот уже пикантно. Вы с ним сразу пришли к соглашению? Спорили? Торговались?

— Нет. Зачем мне спорить? Он очень любезный человек. Мы сразу договорились.

— И вы его не выталкивали из дома, не убивали, краденного Рембрандта не продавали, соседи не слышали вашей ссоры… Вольф то ли уже привык к вопросам Кина, то ли устал оскорбляться.

— Вчера утром я ездил по делам. И увидел его машину. Возле нового магазина «Саймон энд Шустер», того, что в прошлом году открыли, и напротив кладбища Святой Паулины.

У Кина вырвался смешок.

— Вы узнали машину человека, с которым виделись один раз?

— Вы поймёте, если её увидите. Это старый автомобиль. Кадиллак Де Вилль, и цвет приметный — как сливочная карамель. Кроме того, вы удивитесь, но я способен запоминать номера. По крайней мере две цифры я запомнил.

— Хорошо. Там стоит машина. Что не так?

— Он упоминал, что хочет заехать на кладбище Святой Паулины, сделать несколько снимков. Там есть интересные скульптурные работы. Он снимает плёночным фотоаппаратом.