— В вашем лесу живет какое-то дикое чудовище, — обронил художник Каннингхэм по дороге на вокзал. Это была его единственная реплика за всю поездку, но поскольку все это время непрестанно говорил Ван Хееле, молчание художника было незаметно.
Добавить в моё избранное
10 мин, 0 сек 9284
И он вспомнил реплику Каннингхэма. «В вашем лесу живет какое-то дикое чудовище».
Медленно бредя домой, Ван Хееле перебирал в мозгу различные происшествия в округе, которые можно было бы связать с этим удивительным молодым зверем. Таинственные вещи происходили в лесах в последнее время: домашняя птица исчезала с ферм, зайцы встречались значительно реже, и до него дошли жалобы на то, что ягнята бесследно пропадали с пастбищ. Может быть, этот дикий мальчишка действительно охотился в округе с какой-нибудь хорошо обученной для браконьерства собакой. Он там говорил что-то насчет охоты «на четырех ногах» ночью и опять-таки странно намекал на то, что ни одна собака не приблизилась бы к нему,«особенно ночью». Все это было загадкой.
А потом, перебрав в уме всевозможные пропажи последнего месяца или двух, он вдруг остановился, как вкопанный, его шаги и мысль замерли. А как же ребенок, пропавший с мельницы два месяца назад, — признанная версия сводилась к тому, что он упал в мельничный поток за домом на склоне холма, в противоположной от воды стороне. Нет, это, конечно, невообразимо, если б только этот мальчишка не брякнул ту жуть, что ел мясо ребенка два месяца назад. Такие ужасные вещи не следовало бы говорить даже в шутку.
Ван Хееле, вопреки своему обыкновению, не испытывал желания поболтать о том, что обнаружил в лесу. Как член приходского совета и мировой судья, казалось ему, он был бы несколько скомпрометирован тем, что в его владениях обретается такая сомнительная личность; не исключалась даже возможность, что ему могли предъявить солидный счет за ущерб, нанесенный набегами на ягнят и домашнюю птицу. За обедом вечером того дня Ван Хееле был необычно молчалив.
— У тебя пропал голос? — вопрошала тетушка.
— Можно подумать, ты повстречался с волком.
Ван Хееле, не знавший этой старой поговорки, посчитал реплику довольно глупой; если бы он действительно увидел волка в своих владениях, эта тема не сходила бы у него с языка.
На следующее утро за завтраком Ван Хееле должен был сознаться себе, что чувство беспокойства, вызванное вчерашней встречей, нисколько не ослабело, и он решил поехать поездом в соседний кафедральный городок, найти Каннингхэма и выведать у него все, что тот на самом деле видел и что послужило поводом для замечания о диком чудовище в лесу.
Придя к такому заключению, он частично обрел спою обычную бодрость духа и, напевая веселую мелодию, медленно направился в комнату, где всегда проводил утро, выкуривая традиционную сигарету. Но как только он переступил порог, песенка вдруг сменилась набожным восклицанием. В грациозной, нарочито небрежной позе на оттоманке растянулся мальчишка из леса. Был он не таким мокрым, как в прошлый раз, но никаких изменений в его туалете не было видно.
— Как ты посмел прийти сюда? — гневно спросил Ван Хееле.
Вы же мне сказали, что не следует оставаться там, в лесу, — отвечал юноша спокойно.
— Но не приходить же сюда. Воображаю, что будет, если моя тетка увидит тебя.
Намереваясь как-то смягчить грядущую катастрофу, Ван Хееле торопливо прикрыл, насколько мог, своего непрошеного гостя развернутой «Морнинг Пост». В этот момент в комнату вошла тетушка.
— Это — бедный юноша, потерялся… и потерял рассудок. Он не знает, кто он и откуда, — отчаянно пояснял Ван Хееле, с опаской поглядывая на лицо новоявленного беспризорника: не собирается ли тот со своей неуклюжей прямотой добавить что-либо еще о своих диких пристрастиях.
Мисс Ван Хееле чрезвычайно заинтересовалась.
— Его белье, наверное, испачкалось, — предположила она.
— Похоже, большую часть его он тоже потерял, — Ван Хееле суетливо поддергивал «Морнинг Пост», пытаясь удержать ее на месте.
А обнаженный бездомный ребенок взирал на мисс Ван Хееле так тепло, как это мог бы делать приблудный котенок или покинутый хозяевами щенок.
— Мы должны сделать для него все, что в наших силах, — решила она и тут же слуга, посланный к священнику, у которого в услужении был, мальчик, вернулся с комплектом одежды для подавальщика и всеми необходимыми аксессуарами вроде туфель, воротничка и так далее. Одетый, вымытый и ухоженный, юноша нисколько не утратил в глазах Ван Хееле своей свире-пости, но тетушка нашла его премилым.
— Должны же мы его как-то называть, пока не выясним, кто он на самом деле, — сказала она.
— Габриэль-Эрнест, вот так, я думаю; прекрасные, подходящие имена.
Ван Хееле согласился, но внутренне усомнился, смогут ли они ужиться с этим симпатичным ребенком. Опасений не поубавил и тот факт, что его степенный старый спаниель, сорвав замок, рванул из дома при первом появлении мальчишки, и сейчас упорно не желал возвращаться, дрожа и тявкая в дальнем конце сада, а канарейка, обычно такая же певученеугомонная как и сам Ван Хееле, только испуганно попискивала, более, чем когда-либо, он утвердился в желании поговорить с Кан-нингхэмом, не теряя ни минуты.
Медленно бредя домой, Ван Хееле перебирал в мозгу различные происшествия в округе, которые можно было бы связать с этим удивительным молодым зверем. Таинственные вещи происходили в лесах в последнее время: домашняя птица исчезала с ферм, зайцы встречались значительно реже, и до него дошли жалобы на то, что ягнята бесследно пропадали с пастбищ. Может быть, этот дикий мальчишка действительно охотился в округе с какой-нибудь хорошо обученной для браконьерства собакой. Он там говорил что-то насчет охоты «на четырех ногах» ночью и опять-таки странно намекал на то, что ни одна собака не приблизилась бы к нему,«особенно ночью». Все это было загадкой.
А потом, перебрав в уме всевозможные пропажи последнего месяца или двух, он вдруг остановился, как вкопанный, его шаги и мысль замерли. А как же ребенок, пропавший с мельницы два месяца назад, — признанная версия сводилась к тому, что он упал в мельничный поток за домом на склоне холма, в противоположной от воды стороне. Нет, это, конечно, невообразимо, если б только этот мальчишка не брякнул ту жуть, что ел мясо ребенка два месяца назад. Такие ужасные вещи не следовало бы говорить даже в шутку.
Ван Хееле, вопреки своему обыкновению, не испытывал желания поболтать о том, что обнаружил в лесу. Как член приходского совета и мировой судья, казалось ему, он был бы несколько скомпрометирован тем, что в его владениях обретается такая сомнительная личность; не исключалась даже возможность, что ему могли предъявить солидный счет за ущерб, нанесенный набегами на ягнят и домашнюю птицу. За обедом вечером того дня Ван Хееле был необычно молчалив.
— У тебя пропал голос? — вопрошала тетушка.
— Можно подумать, ты повстречался с волком.
Ван Хееле, не знавший этой старой поговорки, посчитал реплику довольно глупой; если бы он действительно увидел волка в своих владениях, эта тема не сходила бы у него с языка.
На следующее утро за завтраком Ван Хееле должен был сознаться себе, что чувство беспокойства, вызванное вчерашней встречей, нисколько не ослабело, и он решил поехать поездом в соседний кафедральный городок, найти Каннингхэма и выведать у него все, что тот на самом деле видел и что послужило поводом для замечания о диком чудовище в лесу.
Придя к такому заключению, он частично обрел спою обычную бодрость духа и, напевая веселую мелодию, медленно направился в комнату, где всегда проводил утро, выкуривая традиционную сигарету. Но как только он переступил порог, песенка вдруг сменилась набожным восклицанием. В грациозной, нарочито небрежной позе на оттоманке растянулся мальчишка из леса. Был он не таким мокрым, как в прошлый раз, но никаких изменений в его туалете не было видно.
— Как ты посмел прийти сюда? — гневно спросил Ван Хееле.
Вы же мне сказали, что не следует оставаться там, в лесу, — отвечал юноша спокойно.
— Но не приходить же сюда. Воображаю, что будет, если моя тетка увидит тебя.
Намереваясь как-то смягчить грядущую катастрофу, Ван Хееле торопливо прикрыл, насколько мог, своего непрошеного гостя развернутой «Морнинг Пост». В этот момент в комнату вошла тетушка.
— Это — бедный юноша, потерялся… и потерял рассудок. Он не знает, кто он и откуда, — отчаянно пояснял Ван Хееле, с опаской поглядывая на лицо новоявленного беспризорника: не собирается ли тот со своей неуклюжей прямотой добавить что-либо еще о своих диких пристрастиях.
Мисс Ван Хееле чрезвычайно заинтересовалась.
— Его белье, наверное, испачкалось, — предположила она.
— Похоже, большую часть его он тоже потерял, — Ван Хееле суетливо поддергивал «Морнинг Пост», пытаясь удержать ее на месте.
А обнаженный бездомный ребенок взирал на мисс Ван Хееле так тепло, как это мог бы делать приблудный котенок или покинутый хозяевами щенок.
— Мы должны сделать для него все, что в наших силах, — решила она и тут же слуга, посланный к священнику, у которого в услужении был, мальчик, вернулся с комплектом одежды для подавальщика и всеми необходимыми аксессуарами вроде туфель, воротничка и так далее. Одетый, вымытый и ухоженный, юноша нисколько не утратил в глазах Ван Хееле своей свире-пости, но тетушка нашла его премилым.
— Должны же мы его как-то называть, пока не выясним, кто он на самом деле, — сказала она.
— Габриэль-Эрнест, вот так, я думаю; прекрасные, подходящие имена.
Ван Хееле согласился, но внутренне усомнился, смогут ли они ужиться с этим симпатичным ребенком. Опасений не поубавил и тот факт, что его степенный старый спаниель, сорвав замок, рванул из дома при первом появлении мальчишки, и сейчас упорно не желал возвращаться, дрожа и тявкая в дальнем конце сада, а канарейка, обычно такая же певученеугомонная как и сам Ван Хееле, только испуганно попискивала, более, чем когда-либо, он утвердился в желании поговорить с Кан-нингхэмом, не теряя ни минуты.
Страница 2 из 3
