Снег и ветер. На морском берегу стоят двое. Он — доблестный рыцарь, белая кость, голубая кровь…
Добавить в моё избранное
38 мин, 9 сек 3163
При каких обстоятельствах завершится твое движение?
Когда же выехал к морю, смеркалось.
Подъехав к дому, осмотрелся. Рупрехт. Но никого не увидел и спешился, привязал коня к сухому дереву.
Постучал в дверь. Когда же понял, что ответа не будет, толкнул, и дверь распахнулась.
Крикнул: есть ли кто живой.
Стал пристально вглядываться в полумрак хижины.
Не дождавшись ответа, вошел.
Долго стоял неподвижно, привыкая к царящему сумраку.
Но вот стал осматриваться и щуриться.
Всюду скользил его взгляд, ни на чем не задерживаясь, пока не наткнулся на одной из полок на древний, лоснящийся череп.
Взял в руки, вгляделся в глазницы, как бы желая увидеть свою судьбу. Но ничего не увидел. И кивнул сам себе, будто бы соглашаясь с чем-то.
Достал из-за пазухи цветок с шелковыми лепестками. Тот самый, что смастерила жена. Положил на стол и вышел.
Когда же дверь за гостем захлопнулась, а шаги его стихли вдали, в темном углу жилища воздух сгустился, обрел черты хозяйки дома.
Тихонько заперев дверь, женщина подошла к столу. Взяла цветок в руки. Поднесла к лицу. Понюхала и улыбнулась.
После открыла сундук. Извлекла из недр шкатулку и открыла. Там были два флакона с жидкостью. С голубой и оранжевой. Сказала: нет, ваше время еще не пришло. И убрала шкатулку назад.
Достала же сухую ветку ивы. И прислонила ветку к стене возле двери.
Сама же взяла цветок и легла на лежанку. Стала гладить им лицо и шею. А, обнажив груди, провела цветком по грудям и вздохнула. И был тот вздох вздохом желания.
Меч, подумал рупрехт, оказавшись на улице, займусь мечом, времени хоть отбавляй.
А сам обошел дом, внимательно изучил строение и все, что было вокруг.
Потом вернулся к лошади и отвязал поклажу.
Раскинул медвежью шкуру.
Укрыл лошадь попоной.
Стал собирать брошенный на берег плавняк и сухую траву.
Набрав же охапок, сложил костер, высек огонь.
Когда наступила ночь, бродил по округе, бросая взгляды на лачугу, всматриваясь во тьму: не идет ли кто. Но вокруг было тихо. Да и конь был спокоен.
Наконец, вернулся к огню, укутался в шкуру.
Сидя у костра, наблюдал, как пламя пожирает плавняк, швыряет ввысь, в черноту воздуха кровавые искры.
Затем извлек из сумы деревяшку, ту, что строгал на стене замка, достал нож и продолжил начатое.
Настрогав стружек, бросал в огонь. Наблюдал, как они вспыхивают, чернеют, краснеют и рассыпаются серым прахом.
Позже достал из сумы флягу. Сделал глоток, и другой, и третий.
А, подбросив в огонь сучьев, лег. И долго смотрел в огонь, и думал о чем-то.
Так и уснул — сжимая в ладони меч. Меч, который мастерил для еще не рожденного сына.
Как птица в клетке, металась по комнате. Заглядывала в укромные уголки. Ощупывала карманы в одеждах мужа. Анна.
А еще ворошила белье, словно искала что-то.
Взяв нож, подошла к ларцу. Попыталась просунуть лезвие в щель под крышкой. Однако же безуспешно.
Взяла шпильку. Поковырялась а замке. Тщетно.
В сердцах бросила шпильку о стену, о камень холодный.
Отошла от ларца и продолжила поиск.
Ущербный месяц выглядывал из-за туч. Бросал синий свет на грешную землю.
Убаюканный и согретый огнем, видел сон рупрехт. Был тот сон странен. Видел анну, супругу свою. Неподвижно сидела в покоях, зажав рукой рот. В глазах застыл ужас.
Еще снились крабы. Полчища крабов, ползущих куда-то. Хочешь знать, куда они ползут, слышал он в своем сне свой же голос. И сам отвечал: нет.
Еще снилась погоня. Лаяли псы. Кричала во тьме женщина. От этого крика он снова проснулся.
Небо уже светлело.
Рупрехт встал и пристегнул меч.
Подошел к дому, надавил на дверь, но дверь не поддалась, ибо была заперта изнутри.
Уже занес руку, дабы постучать, но опомнился и подумал, что час для визита слишком ранний. Отошел от дома, и стал собирать плавняк.
И снова развел костер. И долго грелся возле, и строгал деревяшку.
Когда же закончил строгать меч для детских потех, дверь открылась и на пороге появилась хозяйка. Но теперь одетая в нарядные одежды.
Она пригласила войти и спросила, что привело его.
Он же сказал, что старая, полученная в бою рана не дает покоя.
Хлоя осмотрела грудь гостя. Ощупала. Прижалась ухом к сильной груди.
Сказала: плохо дело, осколок стрелы сидит глубоко. К сердцу идет. Недолго тебе осталось… Сказал рупрехт: если поможешь, хорошо заплачу тебе, женщина. И выложил кошель с монетами на стол.
Но хлоя даже не взглянула на злато. К окну отошла. Наружу глянула. Увидала у старого дерева коня.
Сказала: исцелить твою рану могу, но за это возьму другое… Не золото.
Когда же выехал к морю, смеркалось.
Подъехав к дому, осмотрелся. Рупрехт. Но никого не увидел и спешился, привязал коня к сухому дереву.
Постучал в дверь. Когда же понял, что ответа не будет, толкнул, и дверь распахнулась.
Крикнул: есть ли кто живой.
Стал пристально вглядываться в полумрак хижины.
Не дождавшись ответа, вошел.
Долго стоял неподвижно, привыкая к царящему сумраку.
Но вот стал осматриваться и щуриться.
Всюду скользил его взгляд, ни на чем не задерживаясь, пока не наткнулся на одной из полок на древний, лоснящийся череп.
Взял в руки, вгляделся в глазницы, как бы желая увидеть свою судьбу. Но ничего не увидел. И кивнул сам себе, будто бы соглашаясь с чем-то.
Достал из-за пазухи цветок с шелковыми лепестками. Тот самый, что смастерила жена. Положил на стол и вышел.
Когда же дверь за гостем захлопнулась, а шаги его стихли вдали, в темном углу жилища воздух сгустился, обрел черты хозяйки дома.
Тихонько заперев дверь, женщина подошла к столу. Взяла цветок в руки. Поднесла к лицу. Понюхала и улыбнулась.
После открыла сундук. Извлекла из недр шкатулку и открыла. Там были два флакона с жидкостью. С голубой и оранжевой. Сказала: нет, ваше время еще не пришло. И убрала шкатулку назад.
Достала же сухую ветку ивы. И прислонила ветку к стене возле двери.
Сама же взяла цветок и легла на лежанку. Стала гладить им лицо и шею. А, обнажив груди, провела цветком по грудям и вздохнула. И был тот вздох вздохом желания.
Меч, подумал рупрехт, оказавшись на улице, займусь мечом, времени хоть отбавляй.
А сам обошел дом, внимательно изучил строение и все, что было вокруг.
Потом вернулся к лошади и отвязал поклажу.
Раскинул медвежью шкуру.
Укрыл лошадь попоной.
Стал собирать брошенный на берег плавняк и сухую траву.
Набрав же охапок, сложил костер, высек огонь.
Когда наступила ночь, бродил по округе, бросая взгляды на лачугу, всматриваясь во тьму: не идет ли кто. Но вокруг было тихо. Да и конь был спокоен.
Наконец, вернулся к огню, укутался в шкуру.
Сидя у костра, наблюдал, как пламя пожирает плавняк, швыряет ввысь, в черноту воздуха кровавые искры.
Затем извлек из сумы деревяшку, ту, что строгал на стене замка, достал нож и продолжил начатое.
Настрогав стружек, бросал в огонь. Наблюдал, как они вспыхивают, чернеют, краснеют и рассыпаются серым прахом.
Позже достал из сумы флягу. Сделал глоток, и другой, и третий.
А, подбросив в огонь сучьев, лег. И долго смотрел в огонь, и думал о чем-то.
Так и уснул — сжимая в ладони меч. Меч, который мастерил для еще не рожденного сына.
Как птица в клетке, металась по комнате. Заглядывала в укромные уголки. Ощупывала карманы в одеждах мужа. Анна.
А еще ворошила белье, словно искала что-то.
Взяв нож, подошла к ларцу. Попыталась просунуть лезвие в щель под крышкой. Однако же безуспешно.
Взяла шпильку. Поковырялась а замке. Тщетно.
В сердцах бросила шпильку о стену, о камень холодный.
Отошла от ларца и продолжила поиск.
Ущербный месяц выглядывал из-за туч. Бросал синий свет на грешную землю.
Убаюканный и согретый огнем, видел сон рупрехт. Был тот сон странен. Видел анну, супругу свою. Неподвижно сидела в покоях, зажав рукой рот. В глазах застыл ужас.
Еще снились крабы. Полчища крабов, ползущих куда-то. Хочешь знать, куда они ползут, слышал он в своем сне свой же голос. И сам отвечал: нет.
Еще снилась погоня. Лаяли псы. Кричала во тьме женщина. От этого крика он снова проснулся.
Небо уже светлело.
Рупрехт встал и пристегнул меч.
Подошел к дому, надавил на дверь, но дверь не поддалась, ибо была заперта изнутри.
Уже занес руку, дабы постучать, но опомнился и подумал, что час для визита слишком ранний. Отошел от дома, и стал собирать плавняк.
И снова развел костер. И долго грелся возле, и строгал деревяшку.
Когда же закончил строгать меч для детских потех, дверь открылась и на пороге появилась хозяйка. Но теперь одетая в нарядные одежды.
Она пригласила войти и спросила, что привело его.
Он же сказал, что старая, полученная в бою рана не дает покоя.
Хлоя осмотрела грудь гостя. Ощупала. Прижалась ухом к сильной груди.
Сказала: плохо дело, осколок стрелы сидит глубоко. К сердцу идет. Недолго тебе осталось… Сказал рупрехт: если поможешь, хорошо заплачу тебе, женщина. И выложил кошель с монетами на стол.
Но хлоя даже не взглянула на злато. К окну отошла. Наружу глянула. Увидала у старого дерева коня.
Сказала: исцелить твою рану могу, но за это возьму другое… Не золото.
Страница 4 из 11
