Ждать отправления поезда пришлось долго. В этом утомительном ожидании я, кажется, прочитал все газеты, которые купил в ближайшем киоске, на вокзале. И когда он наконец тронулся, то почувствовал на некоторое время какое-то облегчение.
Добавить в моё избранное
36 мин, 4 сек 7049
Всё-таки ехать, находиться уже в движении к намеченной цели, к конечному пункту, куда так желанно отправляешься, намного лучше, чем в неподвижном покое ожидать этого. Теперь-то каждая минута, да и приближает к месту устремления души. Но вот насладиться красивыми пейзажами за окном так и не получилось. От самых Наушек, от самого начала пути, затянуло небо чёрными тучами и смазало светлые, радостные краски летней природы в самые, что ни на есть, мрачные тона. А потом уж полил и дождь, переходящий местами в сильную грозу. И снова скука, тоска и прочие негативные эмоции вновь надвинулись, можно сказать, захлестнули душу. За завесой дождя, временами грозы, пропадало всё очарование мест, проносящихся за окном. Кажется, всё прочитал, больше ничего интересного нет. По второму разу читать уже и не хотелось. Да, вот эта статья. Её тогда пропустил сразу, не уделил должного внимания, даже проигнорировал снисходительно. Вся тема статьи была не по моему нутру. Про какое-то искусство, классику и так далее. Ни за что бы, не стал читать её, но вот в эти минуты какого-то унылого состояния, вероятно, вследствие этой разыгравшейся ненастной погоды, я и взялся за чтение этой статьи. Чему посвящена она была? Так и не мог понять толком. Про искусство, про живопись, про архитектуру смог хоть как-то понять. А так всё за какими-то пределами моих знаний. Подробно вдаваться во всю эту галиматью уже не хотелось. Никакого любопытства во мне не ощущалось по поводу всего этого написанного. Так и, не дочитав до конца, я отложил газету в сторону, при этом с досадой тихо проговорив про себя:
— И что это за «божественная пропорция» такая, и это«золотое сечение»? Не понять. Мура какая-то.
— Пожалуйста, заранее извините меня молодой человек. Но, как кажется мне, статья эта не доставила вам какого-то удовольствия в плане, так сказать, утоления жажды познания, — раздался тихий голос, преисполненный всеми тонами тактичности и вежливости, заставивший меня тут, же, всё внимание своё мгновенно сосредоточить на его обладателе.
Обладателем этого тихого голоса оказался такой же, если не обманывает зрительное восприятие, тихий пожилой человек, почти старик, старичок. Ну, конечно, не мог я обратить на него должного внимания, не мог. Очень интеллигентный и скромный. Такие всегда остаются незаметными для посторонних глаз в каких-нибудь временных событиях. Но вот как-то он на местных не похож. Я тогда так подумал, не знаю почему. Не раздайся этот голос, я, скорее всего, и не запомнил бы его как попутчика. Но, вероятно, придётся запомнить. Почему-то так подумал, сам толком ещё и не зная почему. А что поделаешь? Может, сама погода за окном, такая ненастная, обратившая всё вокруг в мрачные тона, способствовала хоть какому-то разговору. А он, этот разговор, судя по всему, только начинался, да и с ответом не стоило медлить.
— Да вот тема не по мне. Спорт, футбол другое дело, — сказал, как есть.
— Я понимаю. Спорт, футбол я тоже люблю. И я думаю, что в этой области для вас нет секретов. Но вот мне хотелось бы, если, конечно, Вы не возражаете, пояснить Вам тему данной статьи, — продолжал он всё так же тактично и учтиво.
— А что? Давайте, — согласился тут же я, — всё равно ещё долго ехать.
— А Вы до Улан-Удэ?
— Да, до города.
— И я тоже туда. Времени вполне хватит. Да и пройдёт оно быстрее, чем просто так.
— Да, конечно.
В действительности предстояло нам провести несколько часов комфортного пути до самого города, но не без изрядной доли скуки, в виду такой разыгравшейся ненастной погоды за окном поезда, следующего по маршруту от станции Наушки до столицы Бурятии Улан-Удэ. И каждый, находил, наверное, своё решение этой задачи. Ну, что ж, пусть рассказывает. Про искусство, так про искусство, про живопись, так про живопись. Всё равно ехать, да ехать. А так, может, что-нибудь да узнаю для себя чего-нибудь новенького. Лишне не будет.
— Ну как Вам сказать, с чего же начать, — немного промямлил он, думая, наверное, с какого же предисловия начать этот свой рассказ ли, повествование ли, а может и лекцию на вот эту тему, затронутую в газетной статье.
— Да хоть как. Мне всё равно. Я и так ничего не понимаю в этой штуке. Читал, читал, а врубиться никак не мог, — решил я как-то подбодрить его немного.
— Ну, так вот. Начну с этого, наверное. Так вот… Как-то в молодости, ещё в советские времена, в самый расцвет так называемого застоя, довелось мне прочитать одну статью известного тогда в своих кругах учёного, в общем, тогда он был кандидатом технических наук, профессора Александра Соколова. Прочитать-то прочитал, понять-то понял, но не сказал бы, что статья его тогда произвела на меня сразу какое-то особое впечатление. Так вот, статья эта полностью была посвящена вот этой теме, про которую Вы только что упомянули. В эпоху Возрождения один венецианский математик Лука Пачоли, а он много времени уделял теории геометрических пропорций, в самом конце своей жизни опубликовал книгу «Божественная пропорция».
— И что это за «божественная пропорция» такая, и это«золотое сечение»? Не понять. Мура какая-то.
— Пожалуйста, заранее извините меня молодой человек. Но, как кажется мне, статья эта не доставила вам какого-то удовольствия в плане, так сказать, утоления жажды познания, — раздался тихий голос, преисполненный всеми тонами тактичности и вежливости, заставивший меня тут, же, всё внимание своё мгновенно сосредоточить на его обладателе.
Обладателем этого тихого голоса оказался такой же, если не обманывает зрительное восприятие, тихий пожилой человек, почти старик, старичок. Ну, конечно, не мог я обратить на него должного внимания, не мог. Очень интеллигентный и скромный. Такие всегда остаются незаметными для посторонних глаз в каких-нибудь временных событиях. Но вот как-то он на местных не похож. Я тогда так подумал, не знаю почему. Не раздайся этот голос, я, скорее всего, и не запомнил бы его как попутчика. Но, вероятно, придётся запомнить. Почему-то так подумал, сам толком ещё и не зная почему. А что поделаешь? Может, сама погода за окном, такая ненастная, обратившая всё вокруг в мрачные тона, способствовала хоть какому-то разговору. А он, этот разговор, судя по всему, только начинался, да и с ответом не стоило медлить.
— Да вот тема не по мне. Спорт, футбол другое дело, — сказал, как есть.
— Я понимаю. Спорт, футбол я тоже люблю. И я думаю, что в этой области для вас нет секретов. Но вот мне хотелось бы, если, конечно, Вы не возражаете, пояснить Вам тему данной статьи, — продолжал он всё так же тактично и учтиво.
— А что? Давайте, — согласился тут же я, — всё равно ещё долго ехать.
— А Вы до Улан-Удэ?
— Да, до города.
— И я тоже туда. Времени вполне хватит. Да и пройдёт оно быстрее, чем просто так.
— Да, конечно.
В действительности предстояло нам провести несколько часов комфортного пути до самого города, но не без изрядной доли скуки, в виду такой разыгравшейся ненастной погоды за окном поезда, следующего по маршруту от станции Наушки до столицы Бурятии Улан-Удэ. И каждый, находил, наверное, своё решение этой задачи. Ну, что ж, пусть рассказывает. Про искусство, так про искусство, про живопись, так про живопись. Всё равно ехать, да ехать. А так, может, что-нибудь да узнаю для себя чего-нибудь новенького. Лишне не будет.
— Ну как Вам сказать, с чего же начать, — немного промямлил он, думая, наверное, с какого же предисловия начать этот свой рассказ ли, повествование ли, а может и лекцию на вот эту тему, затронутую в газетной статье.
— Да хоть как. Мне всё равно. Я и так ничего не понимаю в этой штуке. Читал, читал, а врубиться никак не мог, — решил я как-то подбодрить его немного.
— Ну, так вот. Начну с этого, наверное. Так вот… Как-то в молодости, ещё в советские времена, в самый расцвет так называемого застоя, довелось мне прочитать одну статью известного тогда в своих кругах учёного, в общем, тогда он был кандидатом технических наук, профессора Александра Соколова. Прочитать-то прочитал, понять-то понял, но не сказал бы, что статья его тогда произвела на меня сразу какое-то особое впечатление. Так вот, статья эта полностью была посвящена вот этой теме, про которую Вы только что упомянули. В эпоху Возрождения один венецианский математик Лука Пачоли, а он много времени уделял теории геометрических пропорций, в самом конце своей жизни опубликовал книгу «Божественная пропорция».
Страница 1 из 10
