Сорок восемь часов жизни по другим правилам… — А теперь пришло время особого подарка, — Холли позвякал ложечкой по бокалу, искрившему шампанским.
Добавить в моё избранное
95 мин, 13 сек 18194
За стёклами автомобилей бледнели не озарённые надеждой лица.
Очутившись на свежем воздухе, Артур почувствовал себя намного лучше. Намного естественнее. Он решительно двинулся к станции метро. Консультант предупреждал: никаких прогулок при дневном свете. В понимании Артура всё ещё стоял день, но сумерки делали прогулку безопасной. Он постоял, прислушиваясь к организму. Никаких неприятных ощущений.
Напротив. Пройдя почти половину дистанции, он осознал, что наслаждается. Асфальт превратился в батут, пружинил, придавал новый импульс. Движение не утомляло и не высасывало потихоньку силы, напротив, заряжало. Прохлада и мелкий, едва заметный-впрочем, Артур ощущал прикосновение каждой капли, — дождь не досаждали, а будоражили. Он не стал открывать зонт и, помедлив возле станции метро, двинулся дальше. Ему хотелось опробовать свои новые чувства. Изучить переливы сумеречных красок на небе, обнаруживших оттенки, не заметные человеческому глазу, распробовать сложные коктейли запахов, звуки, зазвучавшие как симфонический оркестр в зале с богатой акустикой. Он чуял людей ещё до их появления в поле зрения и будто осязал их — всей кожей, вот так, на расстоянии. Это не было неприятным, только непривычным. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать, есть ли кто за спиной, отскакивать от внезапно открывшейся двери. Вывернувший из-за угла прохожий, вынырнувший из толпы скейтер — их появление не становилось сюрпризом.
Артур убыстрял и убыстрял шаг. Он даже не запыхался, хотя почти бежал. Будто парил и, подхваченный воздушным потоком, позволял земле проноситься под ногами. «А это круто!» — с восторгом подумал он. Впервые с момента получения подарка он по-настоящему им восхищался. Избегая резкого рыбного запаха из лавки, он свернул, потом свернул ещё. Долго с упоением слушал звук своих шагов по тротуару. Поддался искусу извилистого переулка. За считанные секунды преодолел длинный унылый проход вдоль глухой стены. Он понимал, что слишком уклоняется от цели. Деловитость Сити давно осталась позади. Сочный Шордич сменился выцветшим Хакни. Стоило бы наконец развернуться и идти к ближайшей станции метро. Вряд ли он успевает как следует подготовиться, лишь предельно быстро принять душ и отыскать тот самый, правильный джемпер. Впрочем, сейчас казалось: неважно, во что он будет одет; он и так источает энергию и силу.
Артур не обратил внимания на приближение троицы парней именно потому, что ощущал присутствие каждого человека на улице и уже перестал на подобное реагировать. В этом закоулке его больше завораживали трещины на асфальте, граффити на стенах и железном заборе, пожухшие сорняки, оплетающие виадук. И… Его вроде невзначай толкнули, оттеснили к стене, а потом сразу же грубо дёрнули за ворот куртки. Артур стал оборачиваться — и это получилось у него непривычно быстро, — но в ответ получил удар в лицо. Он успел уклониться, кулак проехался по скуле, а не разбил нос. Затрещала ткань. Сзади его рванули на себя, сбоку последовал ещё один удар. Артур проворно лягнул того, кто атаковал спереди.
— Оооооуууу, — взвыл нападавший.
Одновременно с этим выругались за плечом и врезали сбоку. Артур вырвался наполовину из хватки. Он почувствовал, как бурлит кровь. Вскинулся, чтобы дать отпор, уже замахнулся для удара, прочувствовал его грядущую мощь — и тут его застопорило. Как связало шёлковым шнуром по рукам и ногам. Он физически не мог вмазать этим ублюдкам. Промедлением тут же воспользовались — опрокинули на тротуар, прижали коленом, шею кольнуло что-то острое. Острие ножа. Артур благоразумно замер.
Шустрые руки обшарили его, бесцеремонно нырнули в карманы, стянули куртку, рванули с запястья часы. Засаднила кожа. Ободранные ладони пульсировали в такт разбитому колену, под рёбрами ухало набатом от мощного тычка. Всю левую сторону тела продёрнуло холодом — под боком оказалась лужа.
Жарко дыхнуло в ухо.
— Лежи и считай до пятидесяти. Если встанешь раньше, вернёмся и порежем.
Голос был резкий, корёженный, с характерным акцентом. Потом послышались торопливые удаляющиеся шаги.
Артур не стал, конечно, считать. Он просто полежал какое-то время, созерцая непривычно близко поверхность тротуара. Крупчатость асфальта казалась многосоставной и яркой, как россыпь самоцветов. Боль постепенно растворялась, как отлив, понемногу, но неуклонно отступающий с мокрого песка. Гораздо хуже было осознание собственного промаха. В брендовой одежде, с дорогой стрижкой, уверенным выражением лица, он служил дразнящей приманкой для каждого уважающего себя грабителя. А сыворотка не позволила как следует обороняться. С другой стороны, возразил себе он, было бы ужасно отвечать за нанесённые увечья или, не дай Бог, убийство.
Несмотря на неприятнейшее происшествие, Артур не настолько разозлился и расстроился, как можно было ожидать. Он зачарованно смотрел на ладони: содранная кожа, кровоточащие царапины — всё заживало на глазах.
Очутившись на свежем воздухе, Артур почувствовал себя намного лучше. Намного естественнее. Он решительно двинулся к станции метро. Консультант предупреждал: никаких прогулок при дневном свете. В понимании Артура всё ещё стоял день, но сумерки делали прогулку безопасной. Он постоял, прислушиваясь к организму. Никаких неприятных ощущений.
Напротив. Пройдя почти половину дистанции, он осознал, что наслаждается. Асфальт превратился в батут, пружинил, придавал новый импульс. Движение не утомляло и не высасывало потихоньку силы, напротив, заряжало. Прохлада и мелкий, едва заметный-впрочем, Артур ощущал прикосновение каждой капли, — дождь не досаждали, а будоражили. Он не стал открывать зонт и, помедлив возле станции метро, двинулся дальше. Ему хотелось опробовать свои новые чувства. Изучить переливы сумеречных красок на небе, обнаруживших оттенки, не заметные человеческому глазу, распробовать сложные коктейли запахов, звуки, зазвучавшие как симфонический оркестр в зале с богатой акустикой. Он чуял людей ещё до их появления в поле зрения и будто осязал их — всей кожей, вот так, на расстоянии. Это не было неприятным, только непривычным. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать, есть ли кто за спиной, отскакивать от внезапно открывшейся двери. Вывернувший из-за угла прохожий, вынырнувший из толпы скейтер — их появление не становилось сюрпризом.
Артур убыстрял и убыстрял шаг. Он даже не запыхался, хотя почти бежал. Будто парил и, подхваченный воздушным потоком, позволял земле проноситься под ногами. «А это круто!» — с восторгом подумал он. Впервые с момента получения подарка он по-настоящему им восхищался. Избегая резкого рыбного запаха из лавки, он свернул, потом свернул ещё. Долго с упоением слушал звук своих шагов по тротуару. Поддался искусу извилистого переулка. За считанные секунды преодолел длинный унылый проход вдоль глухой стены. Он понимал, что слишком уклоняется от цели. Деловитость Сити давно осталась позади. Сочный Шордич сменился выцветшим Хакни. Стоило бы наконец развернуться и идти к ближайшей станции метро. Вряд ли он успевает как следует подготовиться, лишь предельно быстро принять душ и отыскать тот самый, правильный джемпер. Впрочем, сейчас казалось: неважно, во что он будет одет; он и так источает энергию и силу.
Артур не обратил внимания на приближение троицы парней именно потому, что ощущал присутствие каждого человека на улице и уже перестал на подобное реагировать. В этом закоулке его больше завораживали трещины на асфальте, граффити на стенах и железном заборе, пожухшие сорняки, оплетающие виадук. И… Его вроде невзначай толкнули, оттеснили к стене, а потом сразу же грубо дёрнули за ворот куртки. Артур стал оборачиваться — и это получилось у него непривычно быстро, — но в ответ получил удар в лицо. Он успел уклониться, кулак проехался по скуле, а не разбил нос. Затрещала ткань. Сзади его рванули на себя, сбоку последовал ещё один удар. Артур проворно лягнул того, кто атаковал спереди.
— Оооооуууу, — взвыл нападавший.
Одновременно с этим выругались за плечом и врезали сбоку. Артур вырвался наполовину из хватки. Он почувствовал, как бурлит кровь. Вскинулся, чтобы дать отпор, уже замахнулся для удара, прочувствовал его грядущую мощь — и тут его застопорило. Как связало шёлковым шнуром по рукам и ногам. Он физически не мог вмазать этим ублюдкам. Промедлением тут же воспользовались — опрокинули на тротуар, прижали коленом, шею кольнуло что-то острое. Острие ножа. Артур благоразумно замер.
Шустрые руки обшарили его, бесцеремонно нырнули в карманы, стянули куртку, рванули с запястья часы. Засаднила кожа. Ободранные ладони пульсировали в такт разбитому колену, под рёбрами ухало набатом от мощного тычка. Всю левую сторону тела продёрнуло холодом — под боком оказалась лужа.
Жарко дыхнуло в ухо.
— Лежи и считай до пятидесяти. Если встанешь раньше, вернёмся и порежем.
Голос был резкий, корёженный, с характерным акцентом. Потом послышались торопливые удаляющиеся шаги.
Артур не стал, конечно, считать. Он просто полежал какое-то время, созерцая непривычно близко поверхность тротуара. Крупчатость асфальта казалась многосоставной и яркой, как россыпь самоцветов. Боль постепенно растворялась, как отлив, понемногу, но неуклонно отступающий с мокрого песка. Гораздо хуже было осознание собственного промаха. В брендовой одежде, с дорогой стрижкой, уверенным выражением лица, он служил дразнящей приманкой для каждого уважающего себя грабителя. А сыворотка не позволила как следует обороняться. С другой стороны, возразил себе он, было бы ужасно отвечать за нанесённые увечья или, не дай Бог, убийство.
Несмотря на неприятнейшее происшествие, Артур не настолько разозлился и расстроился, как можно было ожидать. Он зачарованно смотрел на ладони: содранная кожа, кровоточащие царапины — всё заживало на глазах.
Страница 8 из 29
