— Ник, это п*здец, — первая фраза, произнесённая за долгий вечер. Мне нечего добавить, трудно описать произошедшее как-то иначе.
Добавить в моё избранное
10 мин, 4 сек 12738
— Чисто, Никки, подвал — твой, я буду рядом, — выдохнул скороговоркой Джонсон, жадно хватая воздух.
До «кона света» остаётся чуть меньше половины минуты. Я уже начинаю испытывать лёгкое разочарование: любое разумное существо, будь оно здесь, не стало бы забиваться в подвал, отрезая себе все пути к отступлению. Хотя… кто знает? Тихая тёмная ночь — и тут ВНЕЗАПНО много света, крики, нетрудно и в панику удариться. Бросаю последний фаер в подвал. Честно говоря, прежде чем спускаться туда, я бы с гораздо большим удовольствием бросил туда гранату Ф-1, а не световую шашку, хотя… что это я? Выстрел из 12-го калибра в упор уложит на месте хорошую гориллу, и, преодолев секундную нерешительность, я быстро спускаюсь по бетонным ступенькам вниз. Никого. Крохотное и абсолютно пустое помещение, в котором не смогла бы спрятаться и кошка.
Внезапно до меня дошёл весь идиотизм ситуации, и то, как мы смотрелись со стороны. Если в этот поздний час кто-то наблюдал нашу маленькую спецоперацию со стороны городской окраины, то, скорее всего, решил бы, что очередная компания алкоты, упившись до потери человеческого облика, устроила пожар, и вызвал пожарных с полицией заодно. Я невольно усмехнулся, представляя, какие дивные слухи будут бродить по городку завтра, в то время как мы, зная истинное положение дел, будем тихонько уссываться с народной молвы и немножечко — с самих себя. Но всё это не отменяет того факта, что сейчас нужно сматываться — и быстро.
Поднимаясь наверх, я заметил, что свет стал меняться. Странно: те огни, что были возле здания, уже могли начать гаснуть, но те, что были внутри, должны были гореть ещё никак не меньше 8-10 секунд, я совершенно точно провёл в подвале считанные мгновения~ и тут я, почти поднявшись по ступенькам, впервые за всё время бросил взгляд на потолок. Потолок… был густо покрыт собачьими следами. И мусором, который до этого лежал на полу. Сказать, что меня окатило ледяной волной ужаса, или там я оцепенел — это ничего не сказать. Я на какое-то время превратился в каменную статую, неспособную двигаться и мыслить. Я, не отрываясь, словно загипнотизированный, просто смотрел, как догорает шашка Ф-3К, спокойно лежащая на потолке рядом со смятой банкой Клинского и начисто отрицающая все знакомые мне законы гравитации.
Думаю, моё оцепенение длилось всего несколько секунд: точно помню, что она ещё горела, когда я со всей дури нёсся наружу. Воспоминания остались только отрывочные. Вот я вылетаю из Бани. Кажется, я что-то кричу. Джонсона нигде нет, окрестности уже погрузились во тьму. Вот я несусь прочь с этой проклятой поляны. Бросаю на бегу быстрый взгляд назад — и вижу уходящий в небо звездопад из догорающих красных огней. Бег, безумный бег. Наконец, рандомное пепелище и кучка мусора, недавно оставленная шашлыканутыми. Я падаю рядом и готов чуть ли не целовать пустые бутылки, пакеты и обёртки от жратвы.
К счастью, у меня хватило мозгов (или, скорее, инстинктов) не бросить свой Мосс. Домой вернулся кружными путями незадолго до рассвета, умудрившись не попасться никому на глаза. Потом… Джонсона больше никто не видел. Кажется, меня пытались расспрашивать, но, не добившись ничего вразумительного, отстали. Заводили ли какое-то дело — я даже не интересовался. В том же году я навсегда уехал из города.
До «кона света» остаётся чуть меньше половины минуты. Я уже начинаю испытывать лёгкое разочарование: любое разумное существо, будь оно здесь, не стало бы забиваться в подвал, отрезая себе все пути к отступлению. Хотя… кто знает? Тихая тёмная ночь — и тут ВНЕЗАПНО много света, крики, нетрудно и в панику удариться. Бросаю последний фаер в подвал. Честно говоря, прежде чем спускаться туда, я бы с гораздо большим удовольствием бросил туда гранату Ф-1, а не световую шашку, хотя… что это я? Выстрел из 12-го калибра в упор уложит на месте хорошую гориллу, и, преодолев секундную нерешительность, я быстро спускаюсь по бетонным ступенькам вниз. Никого. Крохотное и абсолютно пустое помещение, в котором не смогла бы спрятаться и кошка.
Внезапно до меня дошёл весь идиотизм ситуации, и то, как мы смотрелись со стороны. Если в этот поздний час кто-то наблюдал нашу маленькую спецоперацию со стороны городской окраины, то, скорее всего, решил бы, что очередная компания алкоты, упившись до потери человеческого облика, устроила пожар, и вызвал пожарных с полицией заодно. Я невольно усмехнулся, представляя, какие дивные слухи будут бродить по городку завтра, в то время как мы, зная истинное положение дел, будем тихонько уссываться с народной молвы и немножечко — с самих себя. Но всё это не отменяет того факта, что сейчас нужно сматываться — и быстро.
Поднимаясь наверх, я заметил, что свет стал меняться. Странно: те огни, что были возле здания, уже могли начать гаснуть, но те, что были внутри, должны были гореть ещё никак не меньше 8-10 секунд, я совершенно точно провёл в подвале считанные мгновения~ и тут я, почти поднявшись по ступенькам, впервые за всё время бросил взгляд на потолок. Потолок… был густо покрыт собачьими следами. И мусором, который до этого лежал на полу. Сказать, что меня окатило ледяной волной ужаса, или там я оцепенел — это ничего не сказать. Я на какое-то время превратился в каменную статую, неспособную двигаться и мыслить. Я, не отрываясь, словно загипнотизированный, просто смотрел, как догорает шашка Ф-3К, спокойно лежащая на потолке рядом со смятой банкой Клинского и начисто отрицающая все знакомые мне законы гравитации.
Думаю, моё оцепенение длилось всего несколько секунд: точно помню, что она ещё горела, когда я со всей дури нёсся наружу. Воспоминания остались только отрывочные. Вот я вылетаю из Бани. Кажется, я что-то кричу. Джонсона нигде нет, окрестности уже погрузились во тьму. Вот я несусь прочь с этой проклятой поляны. Бросаю на бегу быстрый взгляд назад — и вижу уходящий в небо звездопад из догорающих красных огней. Бег, безумный бег. Наконец, рандомное пепелище и кучка мусора, недавно оставленная шашлыканутыми. Я падаю рядом и готов чуть ли не целовать пустые бутылки, пакеты и обёртки от жратвы.
К счастью, у меня хватило мозгов (или, скорее, инстинктов) не бросить свой Мосс. Домой вернулся кружными путями незадолго до рассвета, умудрившись не попасться никому на глаза. Потом… Джонсона больше никто не видел. Кажется, меня пытались расспрашивать, но, не добившись ничего вразумительного, отстали. Заводили ли какое-то дело — я даже не интересовался. В том же году я навсегда уехал из города.
Страница 3 из 3
