Холодильник

На прокорм хватает, и откладывал по чуть-чуть. Вернулся вот полгода назад. Квартирку прикупил. Заебался просто я по съемным хатам и съемным бабам. Своего чего-то хочется. Семьи, уюта…

— Ты это, с темы то не съезжай — я разлил по новой — ну давай!

— Ну дак о чем я? Так вот, батя то у меня тоже на кухне пропал. Он занимался какой-то фигней военной и мы никогда не нуждались, а тут вдруг перестройка, все сыпаться начало, темы их перестали финансировать. Отец переживал, пытался кооператив какой-то открыть — но это не его, не получалось ничего путного. Он попивать стал. А как-то ночью, помню, я не мог заснуть долго — отец на кухне сидел, курил, подливал себе помаленьку. А потом затих. Я поссать вышел, заглянул — а его нет. Холодильник открытый только.

— Ну и что ты думаешь? При чем тут холодильник?

— Расскажу сейчас. Наливай. Вот что я думаю. Это не холодильник — это портал. Знаешь, почему в нем продукты не пропадают?

— Ну?

— Потому что у него внутри время не движется. Я проверял — часы на ночь оставлял. Стрелка секундная останавливается. Вынимаю — идут. Электронные часы кладу — тоже цифры стоят. Мясо в нем не портится, газ из открытого пива -не идет!

— Ну и че? может у него покрытие какое-нибудь бактерицидное или магнитное.

— Какое в жопу бактерицидное? Шестьдесят лет дрындулету. Да пойдем посмотрим. Я его кстати сегодня только забрал. У соседа, у которого мой стол хранился, дай ему бог здоровья — с мусорника приволок, когда новые хозяева выкидывали.

Мы ломанулись на кухню. Посреди тесной шестиметровой хрущевской кухоньки стоял ОН. Похожий на старый советский холодильник ЗИЛ, но раза в полтора больше. Я потянул на себя горизонтальную, с потемневшим никелевым покрытием, ручку и тяжелая дверца с сочным чмоком открылась.

— Вот, смотри — Вовка оттеснил меня мощным торсом, запустил секундомер на телефоне и положил его на среднюю полку.

Цифры замерли.

— Погоди! — я протиснулся к холодильнику и аккуратно взял мобильник. Секундомер стоял. Глядя на экран медленно начал вынимать руку. Где-то на границе камеры крайняя правая цыферка лениво перекинулась и ускоряясь превратилась в мигающий серый прямоугольник. Вслед за ней рванули остальные. Занес телефон обратно. Будто погруженный в густую вязкую жидкость, секундомер нехотя остановился.

— Я думаю — Вовка закрыл дверцу — и дед, и отец через него ушли. Не знаю правда куда. Надо узнать, как он включается.

— А ты в розетку его втыкать не пробовал?

— Да пробовал, толку нет. Компрессор не гудит — да и нафига ему гудеть то?

— Может контакт пропадает — зачем ему провод такой прикрутили, квадрата четыре, да небось медью — духовку электрическую вешать можно.

— Смотри — он воткнул вилку в розетку.

Холодильник молчал. Я вновь открыл дверцу. Тишина. С опаской покрутил ручку управления температурой. Ничего. Засунул голову. Никаких ощущений. Взревевший в кармане брюк мобильник заставил меня подпрыгнуть и ударится головой о дно морозилки. Жена.

— Да блять… Да, слушаю.

— Че ругаешься, ты когда домой? Второй час ночи уже. Малая без тебя не заснет, ты же знаешь.

— Ладно, ладно, иду. Пять минут.

— Вовик, давай завтра. Я после работы заскочу — возьмем тестер, прозвоним.

— Давай, посошок и топай.

Наскоро распив половину второй бутылки мы распрощались.

Назавтра, вернувшись с работы, я первым делом постучался к Вовану. Тишина. Звоню. «Абонент временно недоступен». Ну да ладно. Поднялся к себе, второпях поужинал, и захватив тестер опять спустился на второй этаж. Никого. Вышел в ларек, взял пиво и вернулся домой. Сел на кухне.

— Тут в обед забегал сосед наш новый, сполошный такой, оставил вот тебе — жена положила передо мной сложенный вчетверо листок бумаги и ключ. На бумажке тупым карандашом было накарябано следующее:

«Я нашел как его включать. Все очень просто. Проверил на кошке. Все получилось. Теперь попробую сам. Меня тут ничто не держит. Холодильник не выключай, чтобы я мог вернуться. Последи за квартирой. Удачи, Вова».

— Вот же псих! — я схватил ключ и понесся вниз.

В квартире царил относительный порядок — следов вчерашней пьянки не было, все барахло аккуратно сложено в углу единственной комнаты. «Портал» тухло желтел на том же месте, где был оставлен вчера, даже дверца приоткрыта. Внутри пусто. На трезвую голову и при дневном свете вчерашний разговор показался мне полным бредом. Холодильник как холодильник. Свалка по нему плачет. А я то, хорош тоже.

— Эх, Вовчик, подъебщик старый… Развел как пацана. Хату купил и опять в Москву свалил. И меня же заинтриговал — чтобы приглядывал, значит. Зато квартира пустая есть, мож приведу кого. И то хлеб.

С такими мыслями я захлопнул дверцу холодильника, закрыл форточку, погасил запальник в газовой колонке и закрыв квартиру поплелся к себе.