Когда я садился в поезд, следующий в Бухарест, я и подумать не мог о такой встрече. Я встретил самого настоящего вампира, пусть не первого, но последнего, который поведал мне о своей жизни и сделал небольшой подарок.
Добавить в моё избранное
20 мин, 42 сек 15230
Старик улыбнулся еще шире, показав отменно белые зубы.
— Фи, как можно. Моя фамилия Басараб, если Вам угодно. Дракулой меня прозвали с легкой руки одного журналиста-недоучки, который спутал ммм… прозвище, если Вам угодно, с настоящей фамилией.
Владислав говорил с едва заметным акцентом, как будто всю жизнь прожил в какой-то из прибалтийских стран. В моем мозгу почему– то возник образ незабвенной Лаймы Вайкуле, и я поспешил его прогнать. Хотя ситуация складывалась и впрямь дурацкая.
— Максим Веремеев, — после легкой заминки представился я.
Владислав учтиво кивнул. Он придвинул к себе саквояж из блестящей коричневой кожи, раскрыл его и долго что-то искал. Потом вытащил на свет небольшой футляр, из которого выудил шприц и ампулу с чем-то прозрачным. «Господи, этот старик еще и диабетик» — подумалось мне. Я вежливо не стал смотреть, пока Владислав набирал жидкость из ампулы в шприц, постукивая по стеклянному донышку, после чего, сняв пиджак и закатав левый рукав белоснежной рубашки, аккуратно ввел себе раствор в вену, предварительно перетянув руку эластичным аптекарским жгутом. После чего, тихо выдохнув, он ослабил жгут и убрал содержимое футляра в саквояж.
— Бромид калия, — слегка смущенно пояснил он. Я кивнул — неизвестное соединение осталось неизвестным даже после огласки его формулы.
— Вынужден принимать регулярно, иначе сами понимаете.
Я снова кивнул — мой тесть уже долгие годы страдал сахарным диабетом второго типа, и постоянное присутствие рядом игл и ампул стало в какой-то мере рутиной.
— Господи, храни медицину позапрошлого столетия. Люди того времени исповедовали воистину варварские методы лечения, но вот это нововведение, — Владислав потряс рукой, где до сих пор зажимал место укола, — спасло многие жизни. Не в плане психиатрических лечебниц, Боже упаси, — он неодобрительно покачал головой.
— Сколько светлых умов там прозябало до своего ужасно логического и не менее ужасно печального конца. Я говорю о несчастных, которых не постигла печальная участь стать моими жертвами.
Я похолодел. Неужто этот выживший из ума еще и маньяк?
— Не бойтесь, юноша, — покровительственно махнул ухоженной рукой старик. Меня снова немного покоробило его обращение ко мне, разменявшему четвертый десяток, но ощущение уязвленного самолюбия не могло сравниться с опасением, которое вызывал Владислав.
— Если вы обеспокоены соседством, то спешу Вас заверить, справка из медицинского учреждения о моей вменяемости у меня имеется, — старик картинным жестом вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок, пододвинув его по пластиковой поверхности столика в мою сторону.
Я совершенно автоматически взял его и развернув, конечно же ни черта не разобрав в румынском языке. С таким же успехом он мог мне подсунуть любую печатную бумажку с мокрой канцелярской печатью.
— О, простите. У меня есть копия на русском, — с усмешкой проговорил Владислав, повторяя трюк с внутренним карманом. На стол легла второй аккуратно сложенный документ, гласивший, что у некого Владислава Басараба тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения на момент осмотра не выявлено никаких психических расстройств.
— А если Вы сомневаетесь в моей личности, то документы, естественно, при мне.
Кто он такой? Фокусник? Актер? Я не мог разгадать природу шуток, которые шутил со мной мой попутчик, заключая в сеть из вежливых просьб и лукавых усмешек.
— Не нужен мне ваш паспорт, — хмуро ответил я.
— Ах вот как? Нет, все же извольте взглянуть, так сказать, удостовериться, — сказал он, выуживая паспорт в обложке с золотым тиснением в форме всадника на коне. Так и есть, литовское гражданство, вот откуда и акцент. Я заглянул в казенный документ и кивнул, что претензий к личности собеседника не имею. Конечно же, на самом деле претензии я имел, и немало, но говорить об этом не стал. Все же наше соседство займет не больше пары часов, а потом я смогу забыть об этом, как о страшном сне.
— Скажите, Максим, Вы верите в вампиров? — спросил внезапно Владислав, кивая на книгу, которая все еще лежала на столике.
— По правде говоря, нет, — ответил я честно.
— И правильно, — одобрительно кивнул старик, снимая дымчатые очки. Его глаза были странного небесно-голубого цвета. У пожилых людей цвет радужной оболочки часто выцветает с годами, но никогда я еще не видел настолько бледных зрачков. Казалось, Владислав стареет уже по меньшей мере лет сто.
— Вампиров как таковых не существует. Хотя такие джентльмены, как уважаемый автор сей книжицы, — указал пальцем на обложку Владислав, — и многие другие, без сомнения, весьма талантливые писатели и одновременно впечатлительные натуры могут утверждать обратное.
Я не смог удержаться:
— Если Вы говорите, что вампиров не существует и все это выдумки, то как Вы можете называть себя Дракулой?
— Фи, как можно. Моя фамилия Басараб, если Вам угодно. Дракулой меня прозвали с легкой руки одного журналиста-недоучки, который спутал ммм… прозвище, если Вам угодно, с настоящей фамилией.
Владислав говорил с едва заметным акцентом, как будто всю жизнь прожил в какой-то из прибалтийских стран. В моем мозгу почему– то возник образ незабвенной Лаймы Вайкуле, и я поспешил его прогнать. Хотя ситуация складывалась и впрямь дурацкая.
— Максим Веремеев, — после легкой заминки представился я.
Владислав учтиво кивнул. Он придвинул к себе саквояж из блестящей коричневой кожи, раскрыл его и долго что-то искал. Потом вытащил на свет небольшой футляр, из которого выудил шприц и ампулу с чем-то прозрачным. «Господи, этот старик еще и диабетик» — подумалось мне. Я вежливо не стал смотреть, пока Владислав набирал жидкость из ампулы в шприц, постукивая по стеклянному донышку, после чего, сняв пиджак и закатав левый рукав белоснежной рубашки, аккуратно ввел себе раствор в вену, предварительно перетянув руку эластичным аптекарским жгутом. После чего, тихо выдохнув, он ослабил жгут и убрал содержимое футляра в саквояж.
— Бромид калия, — слегка смущенно пояснил он. Я кивнул — неизвестное соединение осталось неизвестным даже после огласки его формулы.
— Вынужден принимать регулярно, иначе сами понимаете.
Я снова кивнул — мой тесть уже долгие годы страдал сахарным диабетом второго типа, и постоянное присутствие рядом игл и ампул стало в какой-то мере рутиной.
— Господи, храни медицину позапрошлого столетия. Люди того времени исповедовали воистину варварские методы лечения, но вот это нововведение, — Владислав потряс рукой, где до сих пор зажимал место укола, — спасло многие жизни. Не в плане психиатрических лечебниц, Боже упаси, — он неодобрительно покачал головой.
— Сколько светлых умов там прозябало до своего ужасно логического и не менее ужасно печального конца. Я говорю о несчастных, которых не постигла печальная участь стать моими жертвами.
Я похолодел. Неужто этот выживший из ума еще и маньяк?
— Не бойтесь, юноша, — покровительственно махнул ухоженной рукой старик. Меня снова немного покоробило его обращение ко мне, разменявшему четвертый десяток, но ощущение уязвленного самолюбия не могло сравниться с опасением, которое вызывал Владислав.
— Если вы обеспокоены соседством, то спешу Вас заверить, справка из медицинского учреждения о моей вменяемости у меня имеется, — старик картинным жестом вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок, пододвинув его по пластиковой поверхности столика в мою сторону.
Я совершенно автоматически взял его и развернув, конечно же ни черта не разобрав в румынском языке. С таким же успехом он мог мне подсунуть любую печатную бумажку с мокрой канцелярской печатью.
— О, простите. У меня есть копия на русском, — с усмешкой проговорил Владислав, повторяя трюк с внутренним карманом. На стол легла второй аккуратно сложенный документ, гласивший, что у некого Владислава Басараба тысяча девятьсот сорок восьмого года рождения на момент осмотра не выявлено никаких психических расстройств.
— А если Вы сомневаетесь в моей личности, то документы, естественно, при мне.
Кто он такой? Фокусник? Актер? Я не мог разгадать природу шуток, которые шутил со мной мой попутчик, заключая в сеть из вежливых просьб и лукавых усмешек.
— Не нужен мне ваш паспорт, — хмуро ответил я.
— Ах вот как? Нет, все же извольте взглянуть, так сказать, удостовериться, — сказал он, выуживая паспорт в обложке с золотым тиснением в форме всадника на коне. Так и есть, литовское гражданство, вот откуда и акцент. Я заглянул в казенный документ и кивнул, что претензий к личности собеседника не имею. Конечно же, на самом деле претензии я имел, и немало, но говорить об этом не стал. Все же наше соседство займет не больше пары часов, а потом я смогу забыть об этом, как о страшном сне.
— Скажите, Максим, Вы верите в вампиров? — спросил внезапно Владислав, кивая на книгу, которая все еще лежала на столике.
— По правде говоря, нет, — ответил я честно.
— И правильно, — одобрительно кивнул старик, снимая дымчатые очки. Его глаза были странного небесно-голубого цвета. У пожилых людей цвет радужной оболочки часто выцветает с годами, но никогда я еще не видел настолько бледных зрачков. Казалось, Владислав стареет уже по меньшей мере лет сто.
— Вампиров как таковых не существует. Хотя такие джентльмены, как уважаемый автор сей книжицы, — указал пальцем на обложку Владислав, — и многие другие, без сомнения, весьма талантливые писатели и одновременно впечатлительные натуры могут утверждать обратное.
Я не смог удержаться:
— Если Вы говорите, что вампиров не существует и все это выдумки, то как Вы можете называть себя Дракулой?
Страница 2 из 6
