Когда я садился в поезд, следующий в Бухарест, я и подумать не мог о такой встрече. Я встретил самого настоящего вампира, пусть не первого, но последнего, который поведал мне о своей жизни и сделал небольшой подарок.
Добавить в моё избранное
20 мин, 42 сек 15231
— О, все очень просто, — старик облокотился о подоконник и слегка ослабил узел коричневого галстука.
— Вампиров, как мы, точнее вы, себе представляете, и впрямь не существует. Более того, скажу я вам, — он снова надел очки, водружая их на переносицу, так, чтобы смотреть на меня поверх стекол, — вампиров в множественном своем числе нет и никогда не было. Я такой один.
«Что за полоумный старик» — подумал я в тысячный раз, а вслух спросил:
— И как же Вы так хорошо сохранились, простите за выражение?
— О, не стоит извиняться. Просить прощения нужно лишь за то, в чем человек уверен, но не говорит, боясь обидеть, ведь именно и это является настоящей правдой. Спрашиваете, в чем мой секрет? Я Вам его уже показывал. Бромид калия, — пояснил он, наткнувшись на мой недоуменный взгляд.
— Довольно сильное седативное, замедляет многие процессы в живом теле. И что самое приятное, помимо относительно медленного старения, он притупляет чувство голода.
— Голода?
— Да. По правде говоря, я не помню, когда последний раз питался по старинке. Тут легенды не врут, юноша. Мне для жизнедеятельности необходимо наипошлейшее со времени сотворения мира топливо — человеческая кровь. Конечно, со скачком медицины я мог перестать разводить грязь и порождать ненужные слухи, но именно бромид калия сделал меня, уж не взыщите за такой каламбур, человеком. Три-четыре инъекции в день, и мне более не нужно подвергать свою порядком износившуюся за последние пятьсот лет пищеварительную систему никакой нагрузке. Ведь как ни крути, ведущие философы были правы, когда говорили, что современный человек тратит огромные усилия, поддерживая себя здоровым, при этом потребляя совершеннейший мусор! А питаться, скажем, третьесортным туловом, это подписать себе смертный приговор, или же, если умереть не удается, по крайней мере обеспечить себе пренеприятнейшее прозябание. Представьте, что Вы питаетесь, к примеру, нежнейшим фуа-гра. Знаете, Максим, я безумно счастлив, что его запретили в большинстве цивилизованных стран. Ведь что получается? Несчастную птицу держат в клетушке, не позволяя даже встать на ноги и кормят почем зря высококалорийными углеводо-липидными смесями. Конечно же, в итоге птица издохла бы, не достигнув и расцвета своего репродуктивного возраста, однако она получает милосердный удар до этого и отправляется на кухню. Ясное дело, что таким варварским методом уничтоженная еще при жизни печень не может нести в себе ничего питательного, и лишь отравляет двенадцатиперстную кишку, перегружая поджелудочную железу. Точно так же и современный человек поедает эти же самые смеси, выдаваемые за полезные продукты, становясь, фигурально выражаясь, таким же жертвенным гусем. А теперь представьте, что Вы вынуждены стоять вверху этой губительной пищеварительной цепочки, поглощая в два раза больше убийственных веществ!
Старик оборвал монолог, достав из кармана накрахмаленный платочек и вытерев выступившую на гладком лбу испарину.
— Я счастлив, что мне удалось найти средство, которое избавило меня от пагубной зависимости. Я имею в виду людей, конечно же. Храни Господь девятнадцатый век!
— Стало быть, в Бога Вы верите.
— О, умоляю, не превращайте нашу милую беседу в теологический диспут. В приличном обществе никто не касается трех вещей: религии, политики и постели. А мы с Вами, как-никак, самое приличное общество их всех возможных на данный момент. Я, как представитель эпохи и Вы, начитанный молодой человек. Я уверен, что эта книжица — одна из самых наименее достойных в Вашей, несомненно, богатейшей библиотеке.
Старик снова указал на потрепанную племянницей обложку, и я слегка покраснел — я никогда не относил себя к любителям скоротать вечер с книгой, предпочитая сериалы или же посиделки с друзьями. Мне было интересно разговаривать со странным стариком, равно как и неловко, так как он вечно указывал на мои невысказанные стыдные мысли или же недостатки, о которых, к слову, никак не мог знать.
— И как же так вышло, что Вы, если я правильно понял, бессмертный?
— О, это получилось, как и подавляющее большинство всего, что с нами случается, совершенно неожиданно и даже более того — случайно. Все прекрасное или ужасное с человеком происходит из-за досадной оплошности. Кто знает, может, самый дорогой шедевр изобразительного искусства появится из-за того, что младенец опрокинет столь дорого опекаемую художником палитру, а начинающий музыкант в попытках заработать на жизнь уронит поднос с бокалами и прислушается к мелодичному звону. Ах да, о чем я. Сами понимаете, возраст, — развел руками Владислав.
— Это случилось, когда я возглавил армию, идущую на османцев. Не знаю, победили бы мы тогда, если бы не это, — взгляд его слегка затуманился, как если бы он и впрямь вспоминал события пятисотлетней давности.
— Меня укусила песчаная змея, и я упал с коня. Очнулся в шатре какого-то османского бея.
— Вампиров, как мы, точнее вы, себе представляете, и впрямь не существует. Более того, скажу я вам, — он снова надел очки, водружая их на переносицу, так, чтобы смотреть на меня поверх стекол, — вампиров в множественном своем числе нет и никогда не было. Я такой один.
«Что за полоумный старик» — подумал я в тысячный раз, а вслух спросил:
— И как же Вы так хорошо сохранились, простите за выражение?
— О, не стоит извиняться. Просить прощения нужно лишь за то, в чем человек уверен, но не говорит, боясь обидеть, ведь именно и это является настоящей правдой. Спрашиваете, в чем мой секрет? Я Вам его уже показывал. Бромид калия, — пояснил он, наткнувшись на мой недоуменный взгляд.
— Довольно сильное седативное, замедляет многие процессы в живом теле. И что самое приятное, помимо относительно медленного старения, он притупляет чувство голода.
— Голода?
— Да. По правде говоря, я не помню, когда последний раз питался по старинке. Тут легенды не врут, юноша. Мне для жизнедеятельности необходимо наипошлейшее со времени сотворения мира топливо — человеческая кровь. Конечно, со скачком медицины я мог перестать разводить грязь и порождать ненужные слухи, но именно бромид калия сделал меня, уж не взыщите за такой каламбур, человеком. Три-четыре инъекции в день, и мне более не нужно подвергать свою порядком износившуюся за последние пятьсот лет пищеварительную систему никакой нагрузке. Ведь как ни крути, ведущие философы были правы, когда говорили, что современный человек тратит огромные усилия, поддерживая себя здоровым, при этом потребляя совершеннейший мусор! А питаться, скажем, третьесортным туловом, это подписать себе смертный приговор, или же, если умереть не удается, по крайней мере обеспечить себе пренеприятнейшее прозябание. Представьте, что Вы питаетесь, к примеру, нежнейшим фуа-гра. Знаете, Максим, я безумно счастлив, что его запретили в большинстве цивилизованных стран. Ведь что получается? Несчастную птицу держат в клетушке, не позволяя даже встать на ноги и кормят почем зря высококалорийными углеводо-липидными смесями. Конечно же, в итоге птица издохла бы, не достигнув и расцвета своего репродуктивного возраста, однако она получает милосердный удар до этого и отправляется на кухню. Ясное дело, что таким варварским методом уничтоженная еще при жизни печень не может нести в себе ничего питательного, и лишь отравляет двенадцатиперстную кишку, перегружая поджелудочную железу. Точно так же и современный человек поедает эти же самые смеси, выдаваемые за полезные продукты, становясь, фигурально выражаясь, таким же жертвенным гусем. А теперь представьте, что Вы вынуждены стоять вверху этой губительной пищеварительной цепочки, поглощая в два раза больше убийственных веществ!
Старик оборвал монолог, достав из кармана накрахмаленный платочек и вытерев выступившую на гладком лбу испарину.
— Я счастлив, что мне удалось найти средство, которое избавило меня от пагубной зависимости. Я имею в виду людей, конечно же. Храни Господь девятнадцатый век!
— Стало быть, в Бога Вы верите.
— О, умоляю, не превращайте нашу милую беседу в теологический диспут. В приличном обществе никто не касается трех вещей: религии, политики и постели. А мы с Вами, как-никак, самое приличное общество их всех возможных на данный момент. Я, как представитель эпохи и Вы, начитанный молодой человек. Я уверен, что эта книжица — одна из самых наименее достойных в Вашей, несомненно, богатейшей библиотеке.
Старик снова указал на потрепанную племянницей обложку, и я слегка покраснел — я никогда не относил себя к любителям скоротать вечер с книгой, предпочитая сериалы или же посиделки с друзьями. Мне было интересно разговаривать со странным стариком, равно как и неловко, так как он вечно указывал на мои невысказанные стыдные мысли или же недостатки, о которых, к слову, никак не мог знать.
— И как же так вышло, что Вы, если я правильно понял, бессмертный?
— О, это получилось, как и подавляющее большинство всего, что с нами случается, совершенно неожиданно и даже более того — случайно. Все прекрасное или ужасное с человеком происходит из-за досадной оплошности. Кто знает, может, самый дорогой шедевр изобразительного искусства появится из-за того, что младенец опрокинет столь дорого опекаемую художником палитру, а начинающий музыкант в попытках заработать на жизнь уронит поднос с бокалами и прислушается к мелодичному звону. Ах да, о чем я. Сами понимаете, возраст, — развел руками Владислав.
— Это случилось, когда я возглавил армию, идущую на османцев. Не знаю, победили бы мы тогда, если бы не это, — взгляд его слегка затуманился, как если бы он и впрямь вспоминал события пятисотлетней давности.
— Меня укусила песчаная змея, и я упал с коня. Очнулся в шатре какого-то османского бея.
Страница 3 из 6
