Когда я садился в поезд, следующий в Бухарест, я и подумать не мог о такой встрече. Я встретил самого настоящего вампира, пусть не первого, но последнего, который поведал мне о своей жизни и сделал небольшой подарок.
Добавить в моё избранное
20 мин, 42 сек 15233
Долгие годы я провел в походах, лишь изредка возвращаясь домой. А когда в очередной раз повстречал убийцу-османа, подозрительно похожего на того, что единожды спас меня, то исчез, оставив после себя кровь. Кровь была его, не моя, но мою смерть восприняли как должное. А я ушел в долгое путешествие, и вернулся в родные земли так поздно, что их не узнал.
— И что было дальше? — с любопытством поинтересовался я. Странное дело, я не мог допустить существования вампиров в своем обычном мире, но не верить в рассказ старика почему-то казалось кощунством. Меня захватил его рассказ, а скрытая боль в глазах заставляла чувствовать себя ученым, вскрывающим лягушек, чтобы узнать, как работают желудочки сердца, но отказать себе в удовольствии узнать завершение истории было не в моих силах.
— Дальше, молодой человек, последовала череда скитаний. Первое время мне приходилось прятаться ото всех, кто хоть как-то мог догадаться о моей истинной сущности как Владислава, прозванного Колосажателем — совершенно незаслуженно, замечу я Вам. Прозвищем я обязан венгерскому палачу, служившему у меня одно время. Я и подумать не мог, насколько он предан своему делу, пока однажды не услышал, как меня отождествляют с ним. Даже в современном мире отвратительные слухи — самая клейкая субстанция, от нее не отмыться. Правда, ее стали называть в последние десятилетия черным пиаром и гордиться… однако как лошадиное дерьмо не назови, его, так сказать, природа никуда не девается.
Владислав всмотрелся в проносящиеся за окном картины, кивнул сам себе.
— Уже скоро приедем. Время идет, а ландшафт не меняется. Видите вот тот пригорок? Когда я был молод, Илона рассказывала сказку нашему сыну, что это свернулся огромный змей, который прислан Господом с небес защищать род. Она была той еще выдумщицей, моя Илона. Вышила на всех подушках и рубахах этого змея. Она любила легенду про святого Георгия, что победил дракона, только постоянно говорила, что драконов было два, как есть день и ночь, солнце и луна, тьма и свет. Георгий убил зло, и добро восторжествовало, спустилось на валашскую землю и стало покровительствовать светлейшему из правителей, ее мужу и вашему отцу, детишки…
Старик дернулся, будто пробуждаясь ото сна и заморгал, смотря на меня и словно не видя.
— Забылся ведь, Максим, так забылся! Я всего лишь вспоминал старую сказку. Старость чудит с человеком странные дела. Мы набираемся опыта, знаний, а по сути, дай только волю — сразу же возвращаемся в то время, когда впору рассказывать сказки. Ведь по сути, что есть наша жизнь, как не рассказанная кем-то сказка?
Раздался гудок поезда, возвещающий о скором прибытии.
— А Вы никогда не встречали никого… похожего?
— Имеете в виду другого вампира? Нет. Как я уже говорил, единственным упоминанием о вампирах были бедняга Жиль и обезумевшая от потери мужа Эржебет. Кстати говоря, я прекрасно ее понимаю. Вероятнее всего, знания с веками оказались утеряны, как в свое время были утеряны Колосс Родосский, сады Семирамиды и схемы строения пирамид. Человек с развитием цивилизации не умнеет, а лишь находит новые способы решения примитивнейших проблем, забывая о том, что с малыми проблемами уходят великие знания об их решении. Я был в Китае, Таиланде и Японии, в Мексике, Аргентине и Бразилии, в Швеции, Финляндии и Дании и нигде не обнаружил ни единого следа разума, который прошел сквозь множество эпох. Я прочел все возможные труды о вампирах и осознал, что они не что иное, как плод фантазии великих умов. Я наблюдал за людьми, которых подозревали в вампиризме и не нашел ничего, кроме раздутого эго и вороха наследственных болезней. И нет, достопочтенный лорд Байрон был не вампиром вампиром, а всего лишь спившимся и обкурившимся опиума сынком богатых родителей. Я смиренно принял, что являюсь единственным и, скорее всего, последним. И, предвосхищая Ваш вопрос, вампиризм не передается никаким путем.
— То есть, все эти укусы с последующим переливанием крови…
— Не что иное, как плод эротизма и мортидо, влечения к смерти, — закивал старик, снимая очки и протирая стекла белоснежным платком.
— Я понял это почти сразу, когда пытался спасти мою Илону от огня, съевшего ее внутренности. О, вижу, как Вы на меня смотрите. Не извиняйтесь. Природу извинений, как уже говорил, я целиком и полностью презираю.
Я кивнул, чувствуя себя немного огорошенным и придавленным всем тем, что мне довелось услышать. Я поднялся со своего места и немного смущенно проговорил, прося прощения за причиняемое неудобство:
— Я… мне нужно отойти…
— Понимаю, — отечески улыбнулся Владислав.
— Я все время забываю, что в отличие от меня, у людей есть базовые потребности. Нужно освежить в голове пирамиду Маслоу, — усмехнулся он, когда я был уже в дверях.
В туалетной комнате вагона я, умывшись, долго смотрел на себя в зеркало, пытаясь разгадать, происходит ли со мной это на самом деле.
— И что было дальше? — с любопытством поинтересовался я. Странное дело, я не мог допустить существования вампиров в своем обычном мире, но не верить в рассказ старика почему-то казалось кощунством. Меня захватил его рассказ, а скрытая боль в глазах заставляла чувствовать себя ученым, вскрывающим лягушек, чтобы узнать, как работают желудочки сердца, но отказать себе в удовольствии узнать завершение истории было не в моих силах.
— Дальше, молодой человек, последовала череда скитаний. Первое время мне приходилось прятаться ото всех, кто хоть как-то мог догадаться о моей истинной сущности как Владислава, прозванного Колосажателем — совершенно незаслуженно, замечу я Вам. Прозвищем я обязан венгерскому палачу, служившему у меня одно время. Я и подумать не мог, насколько он предан своему делу, пока однажды не услышал, как меня отождествляют с ним. Даже в современном мире отвратительные слухи — самая клейкая субстанция, от нее не отмыться. Правда, ее стали называть в последние десятилетия черным пиаром и гордиться… однако как лошадиное дерьмо не назови, его, так сказать, природа никуда не девается.
Владислав всмотрелся в проносящиеся за окном картины, кивнул сам себе.
— Уже скоро приедем. Время идет, а ландшафт не меняется. Видите вот тот пригорок? Когда я был молод, Илона рассказывала сказку нашему сыну, что это свернулся огромный змей, который прислан Господом с небес защищать род. Она была той еще выдумщицей, моя Илона. Вышила на всех подушках и рубахах этого змея. Она любила легенду про святого Георгия, что победил дракона, только постоянно говорила, что драконов было два, как есть день и ночь, солнце и луна, тьма и свет. Георгий убил зло, и добро восторжествовало, спустилось на валашскую землю и стало покровительствовать светлейшему из правителей, ее мужу и вашему отцу, детишки…
Старик дернулся, будто пробуждаясь ото сна и заморгал, смотря на меня и словно не видя.
— Забылся ведь, Максим, так забылся! Я всего лишь вспоминал старую сказку. Старость чудит с человеком странные дела. Мы набираемся опыта, знаний, а по сути, дай только волю — сразу же возвращаемся в то время, когда впору рассказывать сказки. Ведь по сути, что есть наша жизнь, как не рассказанная кем-то сказка?
Раздался гудок поезда, возвещающий о скором прибытии.
— А Вы никогда не встречали никого… похожего?
— Имеете в виду другого вампира? Нет. Как я уже говорил, единственным упоминанием о вампирах были бедняга Жиль и обезумевшая от потери мужа Эржебет. Кстати говоря, я прекрасно ее понимаю. Вероятнее всего, знания с веками оказались утеряны, как в свое время были утеряны Колосс Родосский, сады Семирамиды и схемы строения пирамид. Человек с развитием цивилизации не умнеет, а лишь находит новые способы решения примитивнейших проблем, забывая о том, что с малыми проблемами уходят великие знания об их решении. Я был в Китае, Таиланде и Японии, в Мексике, Аргентине и Бразилии, в Швеции, Финляндии и Дании и нигде не обнаружил ни единого следа разума, который прошел сквозь множество эпох. Я прочел все возможные труды о вампирах и осознал, что они не что иное, как плод фантазии великих умов. Я наблюдал за людьми, которых подозревали в вампиризме и не нашел ничего, кроме раздутого эго и вороха наследственных болезней. И нет, достопочтенный лорд Байрон был не вампиром вампиром, а всего лишь спившимся и обкурившимся опиума сынком богатых родителей. Я смиренно принял, что являюсь единственным и, скорее всего, последним. И, предвосхищая Ваш вопрос, вампиризм не передается никаким путем.
— То есть, все эти укусы с последующим переливанием крови…
— Не что иное, как плод эротизма и мортидо, влечения к смерти, — закивал старик, снимая очки и протирая стекла белоснежным платком.
— Я понял это почти сразу, когда пытался спасти мою Илону от огня, съевшего ее внутренности. О, вижу, как Вы на меня смотрите. Не извиняйтесь. Природу извинений, как уже говорил, я целиком и полностью презираю.
Я кивнул, чувствуя себя немного огорошенным и придавленным всем тем, что мне довелось услышать. Я поднялся со своего места и немного смущенно проговорил, прося прощения за причиняемое неудобство:
— Я… мне нужно отойти…
— Понимаю, — отечески улыбнулся Владислав.
— Я все время забываю, что в отличие от меня, у людей есть базовые потребности. Нужно освежить в голове пирамиду Маслоу, — усмехнулся он, когда я был уже в дверях.
В туалетной комнате вагона я, умывшись, долго смотрел на себя в зеркало, пытаясь разгадать, происходит ли со мной это на самом деле.
Страница 5 из 6
