По комнате плыл запах горького шоколада. Едва уловимый, он исчезал и появлялся вновь, дразня и будоража.
Добавить в моё избранное
63 мин, 52 сек 10519
Ключ в замке затихает, дверь открывается…
Ив.
Залезаю рукой в карман за автомобильными ключами и обнаруживаю вторую связку. С легким недоумением рассматриваю находку: у меня оказываются ключи от квартиры Адама. Мой стеснительный малыш решил сделать следующий шаг, но не знает, как сказать об этом, и боится отказа. Как это на него похоже.
Приглашение принято. Следующим шагом будет твой переезд если не ко мне, то в другую квартиру определенно. Мне уже надоедает твоя каморка. Окрыленный и довольный, как сытый кот, заезжаю на пару часов к себе домой и возвращаюсь на работу в офис.
Рафаэль ждет меня, замерев у окна в театральной позе ко мне спиной. Даже интересно, что мой внук собирается мне преподнести. Наверняка не один час репетировал свою пафосную речь.
— Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Под какой удар ты ставишь и себя, и всю нашу семью, весь наш бизнес? Все, что создавалось потом и кровью десятилетиями, ты готов растоптать и уничтожить ради чьей-то задницы?
Ну, точно, репетировал. Забавно. Должно быть, на моем лице появилась саркастическая ухмылка, потому что хладнокровная маска слетает с Рафаэля, и он уже взрывается по-настоящему.
— Ив, мать твою! Ты совсем охренел? Вся маскировка летит к чертям собачьим! Мои люди в этот раз еле успели убрать за тобой! Тебе что, мало донорской крови? Потянуло на приключения, азарта не хватает, адреналина? Полиция не так страшна, ее можно заткнуть, при необходимости. Но охотники! Ты совсем перестал соблюдать осторожность!
— Зато, смотрю, ты о ней слишком печешься, внучек.
— Да ты больной извращенец! Кровь необходима, понимаю, но жрать чужие органы… Сожрать задницу какого-то стриптизера! Ты спятил! Что творится в твоей башке? Это все из-за того мелкого поганца, с которым ты спутался, этого поваренка. Ты больше не должен с ним видеться.
— Не много ли ты на себя берешь?
Теперь уже я грозно нависаю над Рафаэлем, еле сдерживаясь, чтобы не полоснуть появившимися от ярости когтями по этой наглой надменной роже.
— Не забывай, кто ты такой, и благодаря кому жив и богат. Это мой город, в котором я делал, делаю, и буду делать только то, что хочу. И никто не сможет мне помешать. Не тебе мне указывать. И уж тем более, не тебе пытаться ограничивать меня в моей свободе. В конце концов, ты не бессмертен, помни об этом.
Рафаэль напуган и загнан в угол, но все еще пытается огрызаться.
— Ты тоже.
— Угрожаешь? — сил сдерживаться больше нет. Меткий удар в челюсть в мгновение ока отбрасывает нахала к стене, как тряпичную куклу. Рафаэль утирает рукавом кровь, когда я разбиваю огромное, от пола до потолка, окно, медленно, как мне казалось, подхожу к нему, сжимаю руку на горле, рывком поднимаю в воздух и тащу к пропасти. Стоит мне разжать пальцы, и зарвавшийся наследничек полетит вниз с девятого этажа.
— Если только захочу, я вырежу весь этот паршивый город до последнего старика и младенца, и никто, слышишь, никто меня не остановит. Понял?
— Да-а-а… — с хрипом.
Затаскиваю Рафаэля обратно в кабинет и кидаю на пол. Уже собираюсь уходить, как в спину меня нагоняют его последние слова:
— Служба безопасности уже проверяет твоего любовника.
— Проверяй.
Мой гнев утихает. Все же Рафаэль с его упорством, верностью семейным интересам и помешанностью на безопасности — идеальный наследник.
К вечеру я как можно быстрее заканчиваю переговоры с итальянцами, бросив очарованных и слегка загипнотизированных партнеров на растерзание своре наших юристов, и спешу к Адаму.
Судя по реакции мальчика, он точно ждал не меня. Глаза горят, волосы растрепаны, в поднятой руке грозно зажат мясницкий тесак — ни дать, ни взять валькирия.
— Адам? С тобой все в порядке?
— Ты! — кажется, Адама немного потряхивает.
— Как ты вошел?
— Во-первых, убери нож, пожалуйста.
Только сейчас Адам замечает, что все еще стоит, замахиваясь на меня.
— П-прости…
— Во-вторых, ты же сам дал мне ключи.
Малыш оседает на пол и нервно смеется, пока смех не переходит в рыдания. У мальчика истерика. Сгребаю его в охапку и волоку на диван. Приношу ему стакан воды, половину которой он расплескивает, пытаясь выпить.
— Что произошло? Тебя кто-то напугал, обидел? — убью любого за своего мальчика, но он только качает головой, не в силах выговорить ни слова. Укутываю его пледом и крепко сжимаю в объятиях. Истерика утихает.
Потрошу внутренний карман пиджака, достаю портсигар и вынимаю оттуда косячок. На меня травка не действует, да и не люблю я это дело, а вот некоторым иногда просто необходимо расслабиться, прежде чем я смогу безболезненно и незаметно полакомиться ими. Прикуриваю и протягиваю Адаму. Малыш отказывается:
— Я не курю, — немного гнусаво из-за заложенного от слез носа.
Ив.
Залезаю рукой в карман за автомобильными ключами и обнаруживаю вторую связку. С легким недоумением рассматриваю находку: у меня оказываются ключи от квартиры Адама. Мой стеснительный малыш решил сделать следующий шаг, но не знает, как сказать об этом, и боится отказа. Как это на него похоже.
Приглашение принято. Следующим шагом будет твой переезд если не ко мне, то в другую квартиру определенно. Мне уже надоедает твоя каморка. Окрыленный и довольный, как сытый кот, заезжаю на пару часов к себе домой и возвращаюсь на работу в офис.
Рафаэль ждет меня, замерев у окна в театральной позе ко мне спиной. Даже интересно, что мой внук собирается мне преподнести. Наверняка не один час репетировал свою пафосную речь.
— Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Под какой удар ты ставишь и себя, и всю нашу семью, весь наш бизнес? Все, что создавалось потом и кровью десятилетиями, ты готов растоптать и уничтожить ради чьей-то задницы?
Ну, точно, репетировал. Забавно. Должно быть, на моем лице появилась саркастическая ухмылка, потому что хладнокровная маска слетает с Рафаэля, и он уже взрывается по-настоящему.
— Ив, мать твою! Ты совсем охренел? Вся маскировка летит к чертям собачьим! Мои люди в этот раз еле успели убрать за тобой! Тебе что, мало донорской крови? Потянуло на приключения, азарта не хватает, адреналина? Полиция не так страшна, ее можно заткнуть, при необходимости. Но охотники! Ты совсем перестал соблюдать осторожность!
— Зато, смотрю, ты о ней слишком печешься, внучек.
— Да ты больной извращенец! Кровь необходима, понимаю, но жрать чужие органы… Сожрать задницу какого-то стриптизера! Ты спятил! Что творится в твоей башке? Это все из-за того мелкого поганца, с которым ты спутался, этого поваренка. Ты больше не должен с ним видеться.
— Не много ли ты на себя берешь?
Теперь уже я грозно нависаю над Рафаэлем, еле сдерживаясь, чтобы не полоснуть появившимися от ярости когтями по этой наглой надменной роже.
— Не забывай, кто ты такой, и благодаря кому жив и богат. Это мой город, в котором я делал, делаю, и буду делать только то, что хочу. И никто не сможет мне помешать. Не тебе мне указывать. И уж тем более, не тебе пытаться ограничивать меня в моей свободе. В конце концов, ты не бессмертен, помни об этом.
Рафаэль напуган и загнан в угол, но все еще пытается огрызаться.
— Ты тоже.
— Угрожаешь? — сил сдерживаться больше нет. Меткий удар в челюсть в мгновение ока отбрасывает нахала к стене, как тряпичную куклу. Рафаэль утирает рукавом кровь, когда я разбиваю огромное, от пола до потолка, окно, медленно, как мне казалось, подхожу к нему, сжимаю руку на горле, рывком поднимаю в воздух и тащу к пропасти. Стоит мне разжать пальцы, и зарвавшийся наследничек полетит вниз с девятого этажа.
— Если только захочу, я вырежу весь этот паршивый город до последнего старика и младенца, и никто, слышишь, никто меня не остановит. Понял?
— Да-а-а… — с хрипом.
Затаскиваю Рафаэля обратно в кабинет и кидаю на пол. Уже собираюсь уходить, как в спину меня нагоняют его последние слова:
— Служба безопасности уже проверяет твоего любовника.
— Проверяй.
Мой гнев утихает. Все же Рафаэль с его упорством, верностью семейным интересам и помешанностью на безопасности — идеальный наследник.
К вечеру я как можно быстрее заканчиваю переговоры с итальянцами, бросив очарованных и слегка загипнотизированных партнеров на растерзание своре наших юристов, и спешу к Адаму.
Судя по реакции мальчика, он точно ждал не меня. Глаза горят, волосы растрепаны, в поднятой руке грозно зажат мясницкий тесак — ни дать, ни взять валькирия.
— Адам? С тобой все в порядке?
— Ты! — кажется, Адама немного потряхивает.
— Как ты вошел?
— Во-первых, убери нож, пожалуйста.
Только сейчас Адам замечает, что все еще стоит, замахиваясь на меня.
— П-прости…
— Во-вторых, ты же сам дал мне ключи.
Малыш оседает на пол и нервно смеется, пока смех не переходит в рыдания. У мальчика истерика. Сгребаю его в охапку и волоку на диван. Приношу ему стакан воды, половину которой он расплескивает, пытаясь выпить.
— Что произошло? Тебя кто-то напугал, обидел? — убью любого за своего мальчика, но он только качает головой, не в силах выговорить ни слова. Укутываю его пледом и крепко сжимаю в объятиях. Истерика утихает.
Потрошу внутренний карман пиджака, достаю портсигар и вынимаю оттуда косячок. На меня травка не действует, да и не люблю я это дело, а вот некоторым иногда просто необходимо расслабиться, прежде чем я смогу безболезненно и незаметно полакомиться ими. Прикуриваю и протягиваю Адаму. Малыш отказывается:
— Я не курю, — немного гнусаво из-за заложенного от слез носа.
Страница 13 из 18
