Ешь, кусай, люби

Я настойчиво подношу зажатую в пальцах сигарету к его губам. Он осторожно затягивается и тут же кашляет с непривычки, затягивается еще раз. Всю я выкурить ему не даю, на первый раз хватит и половины. Адама постепенно отпускает. Чувствую, как его тело расслабляется. Спустя полчаса повторяю свой вопрос:

— Что случилось?

— Ничего.

— Не ври мне.

— Поругался с домовладелицей из-за ключей. Мерзкая старуха.

Только сейчас до меня доходит вся нелепость и случайность ситуации: Адам не давал мне ключи от своей квартиры, он перепутал и положил их в карман не той куртки.

— Забери.

— Нет! Пусть будут у тебя. Я даже рад, что так получилось. Сам бы еще долго стеснялся и собирался с духом дать их тебе.

Мы долго целуемся, медленно и неторопливо, без какого-либо намека на продолжение. В кармане брюк завибрировал мобильный: «Рафаэль». После сегодняшнего он бы не стал звонить по пустякам. Он вообще никогда не звонит по пустякам. Придется взять. Отстраняюсь от мальчика, слезаю с дивана, отхожу в дальний угол комнаты и отвечаю на звонок.

Переговоры затянулись, улаживали очередные нюансы консолидации с марсельским филиалом итальянцев. Адам за это время успевает переместиться в кресло и погрузиться в чтение книги. Я поудобнее устраиваюсь на ковре у его ног. Разобрать имя автора и название на обложке книги не получается.

— Что читаешь?

— «120 дней содома» — и улыбка до ушей.

— О!

Выразительно смотрю Адаму в глаза, от чего он начинает смеяться.

— Я пошутил. Это «Новенький» Сатклиффа.

— Почитаешь мне вслух?

— Как хочешь.

Еще как хочу, милый. Очень хочу. Я же должен получить компенсацию за сегодняшние стрессы. Адам начинает читать. Мои руки мягко касаются его ступни, потом другой, делаю ему массаж. Малышу нравится. Временами он останавливается и перестает читать. Так не пойдет.

— Читай. Не останавливайся. Я хочу слышать твой голос.

— «Но не смотреть на него мы не могли. Во всяком случае, я не мог на него не смотреть. Я не гений самоанализа, но, признаться, Барри делал со мной что-то стран­ноооооооееееееее…».

Я приникаю к его изящным ступням в поцелуе, чем вызываю легкий стон.

— «Я отыскивал его в толпе. Когда открывалась дверь в комнату отдыха шесто­го класса, я не мог удержаться и оборачивался глянуть, не он ли это… Аааааааах! В столовой я к нему не приближался, но бродил со своим подносом, высматривая, где он сидит, а уж потом садился сам».

Я прокладываю дорожки поцелуев вверх, к плотно сжатым коленям Адама. Тем временем моя рука нежно гладит его бедра, другая настойчиво лезет под резинку его шорт. Дыхание мальчика становится прерывистым.

— «Я… был вроде как оооооодержим Барриииии… Мне удавалось… не ду­мать… о нем… Ииииив! только в те… редкие… моменты, когда я начинаааааал… беспокоиться о се… бе… Что за фигняааааа… со мной творится? Почему я глаз от него оооотвести не могууууу?».

Я придвигаюсь к креслу, раздвигаю колени моего мальчика и устраиваюсь ровно между ними, уже добравшись губами до внутренней поверхности его длинных стройных бедер. Кожа гладкая и пахнет тонким ароматом кокосового геля для душа. Провожу носом по бедру почти до самого паха, возвращаюсь обратно, уже лаская языком, кое-где слегка прикусывая или посасывая. Чуть притягиваю Адама к себе за талию, заставляя почти лечь в кресле, и продолжаю свои ласки. Наслаждаюсь его сладкими муками и кусаю чуть сильнее, побуждая продолжить чтение.

— «И я подозревааааал, что в этом не один оооох! Где бы ни появлялся Бар­ри. я замечал крошечнууууую… что ты делаешь? перемену в социальной тем… пе­… ра… ту… ре. Иногда жарче. о, боже! иногда холоднее… но как только обна­рууууууууживалось его присутствие… прошу, не останавливайся! … температура ме­няаааалась. Примерно то же самое… происходило… когда вокруг школы… чееееерт… бродили… девчон… ки».

Я добираюсь до самого верха, и выпускаю уже давно рвавшегося на волю зверя. Яички, оставшиеся спрятанными под тканью, подобрались. Венки на стволе вздулись. Я и по ним прохожусь языком. Адам запрокидывает голову на спинку кресла, он жаждет разрядки. Не так просто, милый. Вместо моих влажных горячих губ на трепещущей головке Адам ощущает довольно болезненный щелчок.

— Дальше.

— «Его замечали все — это… было… очевидноооо…».

Молодец. Так и быть, заслужил пару-тройку поцелуев.

— «А… я… хотел! … знаааать, обра… ща… ю… ли… яааа… на негооооооо… большеээээ… вни… мания, чем все… осталь… ные, или неееееет! Мне почемуууууу-то казаааааалось… что да… да! Да! Пожалуйста, да! Понимаааааете, что я хочуууу! ска­зать? Мне… тогда… было… очень… неспокойно… Ска… жем… пря… мо…»

— Ба… рри… был… про… сто… се… кс… — бом… ба… А… я… ну… а… я… — нееееееет!«.»

О, да, детка, да! Адам чуть ли не теряет сознание.