Ешь, кусай, люби

Ив внезапно оказывается рядом без приглашения и обнимает меня со спины.

Ив.

Адам сбежал. Машина оказывается прямо у подъезда, агент рядом, протягивает мне ключи.

— Поймать парня? — новенький, проявляет служебное рвение. У него такое дурацкое имя, что никак не могу его запомнить и вечно путаю. Не то Аверон, не то Аверилл.

— Не нужно.

— Проследить?

— Не стоит. Я запомнил адрес.

Я сажусь за руль, Аве-кто-то-там мигом усаживается рядом.

— Босс вас уже искал ночью. Он недоволен, что вы ушли до банкета.

— Сделка завершена на выгодных условиях, так что свое недовольство твой босс может оставить при себе. Я еду отсыпаться.

Весь оставшийся день мальчишка не идет у меня из головы. Поступок Адама сильно задел мое самолюбие, вместе с тем Адам был действительно хорош. Не в том смысле, что он неотразим или особо искусен в любви. Он оказался совершенно обычным, но по-домашнему простым и уютным. Возможно, это именно то, чего мне сейчас так не хватает: покоя и стабильности в отношениях.

При мыслях об Адаме глубоко внутри зарождается неуемная страсть. Я представляю его, утомленного, распластанного на смятых простынях и стонущего от удовольствия, срывающимся голосом умоляющего прекратить сладострастную пытку. Нет, малыш, ты будешь моим, убегать бесполезно.

Я долго расхаживаю из угла в угол, думая, как лучше выстраивать наши дельнейшие отношения. Все говорило о том, что малыш не особо избалован лаской и вниманием и где-то в глубине души в нем все еще живет маленький напуганный ребенок. Из всех вариантов стандартный цветочно-конфетный выглядит наиболее подходящим для того, чтобы не спугнуть мальчика раньше времени.

Любой галантный кавалер просто обязан знать язык цветов. Другое дело, что в настоящее время он почти забыт, и люди считают возможным дарить желтые цветы невестам, фиолетовые — престарелым начальникам или класть алые розы на могилы. Я выбираю для него белые розы с красной каймой, словно кто-то обмакнул кончики в свежую кровь, и не ошибаюсь. Адам понимает мой намек, чем, признаться, меня удивляет.

— Ты запомнил адрес, — не вопрос, утверждение.

— А что мне оставалось делать? Ты же не оставил свой номер телефона. Не в моих правилах так просто отпускать понравившегося мне человека.

— Я правда тебе нравлюсь?

О, опять эта неуверенность и смущение. При этом щеки слегка зарумянились. Я решаю не давать очевидного ответа на столь глупый в данной ситуации вопрос. И как он еще дожил до своих двадцати шести лет?

Адам отходит и гремит посудой. Я же получаю возможность как следует осмотреть его жилище. Квартирка маленькая, даже не однокомнатная, а студия, все пространство которой занимает огромная кухня с таким невероятным количеством приспособлений и инструментов, что на заучивание всех названий ушло бы лет десять. У зашторенного окна ютятся диван и кресло с потертой обивкой, маленькая прикроватная тумбочка светлого дерева, и где-то ближе к входной двери — платяной шкаф.

Пряный запах проникает в мой нос, посылая волны жара по всему телу. Не могу усидеть на месте. Подхожу к Адаму и крепко обхватываю его, прижимаясь уже твердым пахом к его округлой попке, слегка потираясь, давая ощутить меня сквозь ткань.

— Ты что-то готовишь? — на ухо, поправляя непослушную прядь волос.

— Уже закончил, соте, — Адам аккуратно выкладывает блюдо на белоснежную фарфоровую тарелку.

— Будешь?

Качаю головой.

— Не любишь перцы?

— Мне нельзя есть обычную пищу, вынужден придерживаться особой диеты, — расцепляю руки, выпуская мальчика из объятий.

— Но ты же пил вчера ночью в баре.

— Пить можно.

— Но есть нельзя.

— Верно.

— Хорошо, тогда не ешь, только попробуй и скажи, нравится или нет, — Адам обмакивает ложку в густую тушеную смесь и протягивает мне.

— Оближи. Вкусовые рецепторы располагаются на языке, так что ты почувствуешь вкус, а в твой желудок ничего не попадет.

О подобном я никогда не задумывался. Беру ложку и медленно притрагиваюсь к ней кончиком языка. Мир вокруг меня перестает существовать, он тонет во вспышке! Я до упоения наслаждаюсь давно забытым ощущением вкуса настоящей человеческой пищи, пытаюсь разобрать его на составляющие: острый и чуть сладковатый перец, соль, оливковое масло с легкой горчинкой, кисловатый привкус томатов, характерный чеснок, что-то еще… Говорят, рай для нас несбыточная мечта. Вранье. Я попал в рай! Малыш, ты даже не представляешь, что заново открыл для меня этот мир, эту жизнь, которую я уже начинал ненавидеть!

Отрываюсь от ложки, вылизанной дочиста, и голодными глазами смотрю на Адама.

— Я хочу тебя, — голос сел и охрип.

— Хочу узнать твой вкус.

— Только не на столе!

Подхватываю мальчика на руки и несу на диван.