Лето навсегда останется красным. Для маркиза прозрачные воды свободных рек приобрели багровый оттенок. Солнце не станет согревать места, погрязшие в хаосе. Всякая истина имеет свою плату, и каждое решение необратимо. Разгоняя красные круги, он понимал, что этого нельзя было избежать, и в случае неудачи был готов принять на себя ответственность.
Добавить в моё избранное
21 мин, 12 сек 11645
С уважением, мистер Уильям-Артур Г«.»
Раскуривая трубу, Уильям Годалминг старался отогнать от себя навязчивую мысль: волки не охотятся в одиночку.
Нападения продолжались. Зверь был неутомим. Он уже не прятался в лесу, а смело выходил в города и деревни, к людским жилищам. Зимой 1765 года, в местечке Виларе, он напал на группу мальчишек, играющих в квинтаму. Позже он накинулся на трёх рабочих. Мужчины смогли дать отпор волку и остаться невредимыми. Или же он позволил им так думать. Раньше его жертвами были только женщины и дети. Он словно проверял свои силы, испытывал новый уровень игры.
Церковь объявила хищника «Бичом Божьим». Каждый день в адрес Зверя сыпались проклятья, а в Небеса возносились молебны. Молитвы заглушали поминальные мессы.
Маркиз понимал, что фигуры расставлены не лучшим образом: церковь была необходима людям, но церковники — вовсе не бойцы. Никто не знал, откуда Зверь нападёт в следующий раз, и кто станет его добычей. Бывало, опознание жертв становилось невозможным — Зверь полностью стирал границы между родными и чужими, уродуя лица и разрывая грудные клетки.
Чтобы мертвецы могли вернуться в лоно семьи, а живые могли навсегда проститься с ними, д«Апше отдал приказ — каждый житель Жеводанских земель должен носить именную ленту. Красные полосы обвязывали вокруг лодыжек.»
Обволакивая Жеводан, алые нити тянулись из времён старых легенд к лету 1764 года — началу этого кошмара. Нити переплетались и закручивались в узлы, сцеживая слезы, надежды и страхи завтрашнего дня. Люди отказывались выходить из своих домов. Поселения, подвергавшиеся регулярным нападениям, были готовы похоронить себя заживо, прекратив всякую работу и внешние сношения. Но так не могло продолжаться бесконечно. Отчаяние тоже может стать оружием, а страх — отличным полководцем.
«Пришло время взять инициативу в свои руки». Тяжело поднявшись, маркиз д«Апше безмолвно протянул руку. В его ладонь мягко легла поданная трость.»
Арминий, преданный слуга старого маркиза, с тревогой смотрел на трясущиеся руки господина. Зверь уже обглодал его изнутри, лишив покоя Жеводан.
— Вам принесли письмо, — протягивая послание, он пытался заглянуть в лицо маркиза.
Приняв конверт, д«Апше вскрыл королевскую печать.»
— До короля дошли вести о нашем бедственном положении. Он удивлён, так как считал, что Дюамель всё уладил, — ироничная улыбка хозяина стала продолжением плотно сжатых губ его слуги.
— Ему не нравятся слухи о бродячем оборотне…
Пальцы крепко сжали трость. Взгляд Арминия впился в напряженную фигуру маркиза.
— Людовик нашёл охотника.
Толпа собралась вокруг незнакомцев, точно свора бродячих псов. Арминию с трудом удавалось лавировать между людьми, ведя гостей к дому маркиза. Кто-то вызвался отвести их лошадей в конюшню. Мальчишки с воодушевлением несли снаряжение охотников, а самые маленькие с восторгом дёргали гончих за хвосты и уши.
Франсуа Доневаль давно не видел столько людей, собравшихся в одном месте. В Нормандии он и Рауль жили довольно уединённо, и теперь чувствовали себя неловко среди такого количества народа. Старик видел, как сын бережно несёт свою поклажу, разговаривая с мальцами, наперебой пересказывающими ему ужасные истории этих мест.
Франсуа одобрительно кивнул.
«Никогда не доверяй своё оружие чужим» — он сам учил этому сына.
Вассал короля, д«Апше, лично встречал долгожданных гостей. В рукопожатии старого маркиза Франсуа чувствовал юношескую удаль и отвагу, о которой во времена его службы при дворе дофина Франции, слагали байки и легенды.»
— Мсье Доневаль, я благодарен Вам за столь скорое прибытие. Король лично уверял меня в Вашем мастерстве. Говорят, в Нормандии Вы истребили более тысяч волков, — маркиз кивнул Арминию и тот незамедлительно направился в дом.
— Это не имеет значения до тех пор, пока я не помог Вам, — Доневаль обернулся, представляя своих спутников.
— Мой сын Рауль и несколько наших друзей, которые любезно согласились помочь. Я привёл с собой только тех, кому могу безоговорочно доверять.
— Я рад приветствовать вас всех. Мой дом в вашем распоряжении. Пускай слуги позаботятся о лошадях и собаках, а мы поговорим в более подходящей обстановке.
Опираясь на трость, маркиз зашагал к двери.
— Сейчас меня интересует одно: готовы ли ваши люди помочь мне в поимке волка? Для травли мне нужно как можно больше народу.
Хозяин дома повернулся. Его взгляд был обращён к толпе.
— Мсье, не сомневайтесь: любой из находящихся здесь мужчин без колебаний возьмёт в руки оружие.
— Хорошо. Тогда Вы должны рассказать мне всё, что Вам известно об этом волке, — Франсуа поднялся по каменным ступеням.
Маркиз заколебался.
— Я не хочу навязывать Вам своё мнение…
Раскуривая трубу, Уильям Годалминг старался отогнать от себя навязчивую мысль: волки не охотятся в одиночку.
Нападения продолжались. Зверь был неутомим. Он уже не прятался в лесу, а смело выходил в города и деревни, к людским жилищам. Зимой 1765 года, в местечке Виларе, он напал на группу мальчишек, играющих в квинтаму. Позже он накинулся на трёх рабочих. Мужчины смогли дать отпор волку и остаться невредимыми. Или же он позволил им так думать. Раньше его жертвами были только женщины и дети. Он словно проверял свои силы, испытывал новый уровень игры.
Церковь объявила хищника «Бичом Божьим». Каждый день в адрес Зверя сыпались проклятья, а в Небеса возносились молебны. Молитвы заглушали поминальные мессы.
Маркиз понимал, что фигуры расставлены не лучшим образом: церковь была необходима людям, но церковники — вовсе не бойцы. Никто не знал, откуда Зверь нападёт в следующий раз, и кто станет его добычей. Бывало, опознание жертв становилось невозможным — Зверь полностью стирал границы между родными и чужими, уродуя лица и разрывая грудные клетки.
Чтобы мертвецы могли вернуться в лоно семьи, а живые могли навсегда проститься с ними, д«Апше отдал приказ — каждый житель Жеводанских земель должен носить именную ленту. Красные полосы обвязывали вокруг лодыжек.»
Обволакивая Жеводан, алые нити тянулись из времён старых легенд к лету 1764 года — началу этого кошмара. Нити переплетались и закручивались в узлы, сцеживая слезы, надежды и страхи завтрашнего дня. Люди отказывались выходить из своих домов. Поселения, подвергавшиеся регулярным нападениям, были готовы похоронить себя заживо, прекратив всякую работу и внешние сношения. Но так не могло продолжаться бесконечно. Отчаяние тоже может стать оружием, а страх — отличным полководцем.
«Пришло время взять инициативу в свои руки». Тяжело поднявшись, маркиз д«Апше безмолвно протянул руку. В его ладонь мягко легла поданная трость.»
Арминий, преданный слуга старого маркиза, с тревогой смотрел на трясущиеся руки господина. Зверь уже обглодал его изнутри, лишив покоя Жеводан.
— Вам принесли письмо, — протягивая послание, он пытался заглянуть в лицо маркиза.
Приняв конверт, д«Апше вскрыл королевскую печать.»
— До короля дошли вести о нашем бедственном положении. Он удивлён, так как считал, что Дюамель всё уладил, — ироничная улыбка хозяина стала продолжением плотно сжатых губ его слуги.
— Ему не нравятся слухи о бродячем оборотне…
Пальцы крепко сжали трость. Взгляд Арминия впился в напряженную фигуру маркиза.
— Людовик нашёл охотника.
Толпа собралась вокруг незнакомцев, точно свора бродячих псов. Арминию с трудом удавалось лавировать между людьми, ведя гостей к дому маркиза. Кто-то вызвался отвести их лошадей в конюшню. Мальчишки с воодушевлением несли снаряжение охотников, а самые маленькие с восторгом дёргали гончих за хвосты и уши.
Франсуа Доневаль давно не видел столько людей, собравшихся в одном месте. В Нормандии он и Рауль жили довольно уединённо, и теперь чувствовали себя неловко среди такого количества народа. Старик видел, как сын бережно несёт свою поклажу, разговаривая с мальцами, наперебой пересказывающими ему ужасные истории этих мест.
Франсуа одобрительно кивнул.
«Никогда не доверяй своё оружие чужим» — он сам учил этому сына.
Вассал короля, д«Апше, лично встречал долгожданных гостей. В рукопожатии старого маркиза Франсуа чувствовал юношескую удаль и отвагу, о которой во времена его службы при дворе дофина Франции, слагали байки и легенды.»
— Мсье Доневаль, я благодарен Вам за столь скорое прибытие. Король лично уверял меня в Вашем мастерстве. Говорят, в Нормандии Вы истребили более тысяч волков, — маркиз кивнул Арминию и тот незамедлительно направился в дом.
— Это не имеет значения до тех пор, пока я не помог Вам, — Доневаль обернулся, представляя своих спутников.
— Мой сын Рауль и несколько наших друзей, которые любезно согласились помочь. Я привёл с собой только тех, кому могу безоговорочно доверять.
— Я рад приветствовать вас всех. Мой дом в вашем распоряжении. Пускай слуги позаботятся о лошадях и собаках, а мы поговорим в более подходящей обстановке.
Опираясь на трость, маркиз зашагал к двери.
— Сейчас меня интересует одно: готовы ли ваши люди помочь мне в поимке волка? Для травли мне нужно как можно больше народу.
Хозяин дома повернулся. Его взгляд был обращён к толпе.
— Мсье, не сомневайтесь: любой из находящихся здесь мужчин без колебаний возьмёт в руки оружие.
— Хорошо. Тогда Вы должны рассказать мне всё, что Вам известно об этом волке, — Франсуа поднялся по каменным ступеням.
Маркиз заколебался.
— Я не хочу навязывать Вам своё мнение…
Страница 3 из 6
