Несмотря на что, что сейчас в комнате стоит тишина, я могу расслышать шорох листьев за окном. С них по-прежнему продолжает капать вода от совсем недавно прошедшего дождя. Я знаю, они жадно впитывают влагу, несмотря на то, что дождь здесь идет около пяти раз в неделю. Каждый листок и травинка тянутся к его каплям, к воде. Она — их жизнь. О, как бы хотел поменяться местами с этими бессловесными, но такими прекрасными созданиями природы! Однако увы, для меня жизнь заключается в жидкости, что будет малость погуще…
Добавить в моё избранное
102 мин, 30 сек 12059
Я мог часами слушать тихую мелодию и наблюдать за движениями фарфоровой куклы, на какие-то мгновения мне даже казалось, что в действительности она живая, просто тщательно это скрывает от других людей. Но мне она может доверить все свои секреты…
Разумеется, родители не слишком одобряли моего чрезмерного интереса к старой шкатулке, однако никогда не высказывали вслух свое недовольство. А немного позже, когда к нам в гости заглянул старинный друг семьи (тогда они были у каждого) и застал меня как раз за очередным наблюдением, то сказал: «Ваш мальчик имеет ярко выраженную склонность к прекрасному — пускай развивает ее дальше.» Возможно, именно эта фраза поспособствовала моему дальнейшему поступлению в консерваторию, хотя я не могу быть точно уверенным. Так или иначе, та шкатулка навеки сохранилась в моей памяти. И, как я надеюсь, не исчезнет оттуда уже никогда.
Я также очень хорошо помню праздничные дни, когда вместе с семьей посещал ярмарки. Точнее, я помню не все, а лишь определенные моменты, к примеру то, как катался на каруселях. Наверное, мне уже никогда не забыть этих лаковых серо-черных лошадок, поразительно напоминающих настоящих, и то ощущение, которое всегда приходит в самый первый момент после того, как карусель начинает кружиться. В детстве мне казалось, что в мире нет ничего, более прекрасного и необычного, чем это чувство. После первого круга наступал второй, третий, четвертый… Я уже давно терял им счет, ощущая необыкновенную легкость и свободу, сравнимую с настоящим полетом. Почти перестав осознавать действительность, я мог мельком взглянуть на стоящих неподалеку людей, однако вместо них видел лишь неясные цветные пятна, общий облик совершенно смешивался в моих глазах. Вскоре в голове и вовсе кружились лишь цветные оттенки, порой так происходило вплоть до окончания вращения карусели, после которого я еще долго не мог полностью прийти в себя. Именно поэтому мои родители не слишком любили подобные аттракционы, хотя не могли мне отказать в таком одновременно сладостном и порочном удовольствии. А мне хотелось его испытывать снова и снова…
Увы, за последние шесть десятилетий я практически ни разу больше не ощущал подобного. И с одной стороны, это даже к лучшему: все-таки мое нынешнее положение помогло мне избавиться от прежних частых недомоганий, которых я втайне стыдился. Ведь я был слаб, и мне было очень неприятно чувствовать себя таким. Теперь я значительно сильнее. Разве что почти уже забыл такое понятие как «Жить» а не просто«Существовать». Если еще учесть, что именномне приходится делать для продолжения своего существования…
Тем не менее, я несколько раз замечал, что во время очередной охоты, слежки и нападения по-прежнему продолжаю испытывать легкое волнение вперемешку с азартом и нетерпением, что немного позже переходит в заметное возбуждение. А в самый решающий момент, когда на мои губы попадает до боли знакомый солено-сладкий привкус, я вновь на несколько секунд теряю ощущение реальности, и в моей голове снова начинает кружиться карусель оттенков. Но там есть лишь два цвета: красный и черный, причем красный всегда преобладает, делаясь то темнее, то светлее. Что поделать: насилие и смерть уже давно стали частью моей повседневной жизни, вернее повсеночной. Так что нет смысла удивляться тому, что мне время от времени мерещатся цвета, обозначающие именно эти два понятия.
Удастся ли мне в эту ночь преодолеть свои болезненные склонности и ужасающие потребности? Точно на этот вопрос я не могу ответить. Совсем недавно, когда я стоял в пустынном саду, лихорадочно сжимая в руках скрипку и смычок и глядя в темные глазницы окон Ее дома, я едва не испытывал дрожи. Не только от обычного предвкушения порочного удовольствия, но и… Из-за самого обычного волнения, которое так часто посещало меня в прежней жизни, когда я еще был робким и чувствительным юношей, а не тем исчадием Ада, коим являюсь ныне. И это все произошло только благодаря Ей…
Мне не пришлось слишком сильно на Нее воздействовать, хватило самой малости. Иногда для других требовалось больше внушения… Впрочем, я всегда умел при желании неплохо убеждать, а за эти годы у меня было более чем достаточно времени для практики. Теперь остается самое трудное: выдержать свою роль до конца и не допустить незапланированного и лишнего. Задуманное не должно произойти раньше необходимого срока, поэтому я должен сдержаться до последнего момента. А уже после… Я знаю: привычная карусель рубиновых оттенков в очередной раз начнет вращаться. Как и было всегда.
Дом Проклятого (два).
Ланера не запомнила дороги, по которой шла, держа за руку своего спутника. Собственно, девушка вообще почти ничего толком не осознавала в это время, она вновь обрела ясное мышление только когда оказалась возле высокой ограды со старинными узорами и таких же ворот. В первый момент Ланере показалось, что она попала на какое-то старинное кладбище, однако вскоре ей удалось рассмотреть мрачные очертания находящегося чуть поодаль от ворот дома.
Разумеется, родители не слишком одобряли моего чрезмерного интереса к старой шкатулке, однако никогда не высказывали вслух свое недовольство. А немного позже, когда к нам в гости заглянул старинный друг семьи (тогда они были у каждого) и застал меня как раз за очередным наблюдением, то сказал: «Ваш мальчик имеет ярко выраженную склонность к прекрасному — пускай развивает ее дальше.» Возможно, именно эта фраза поспособствовала моему дальнейшему поступлению в консерваторию, хотя я не могу быть точно уверенным. Так или иначе, та шкатулка навеки сохранилась в моей памяти. И, как я надеюсь, не исчезнет оттуда уже никогда.
Я также очень хорошо помню праздничные дни, когда вместе с семьей посещал ярмарки. Точнее, я помню не все, а лишь определенные моменты, к примеру то, как катался на каруселях. Наверное, мне уже никогда не забыть этих лаковых серо-черных лошадок, поразительно напоминающих настоящих, и то ощущение, которое всегда приходит в самый первый момент после того, как карусель начинает кружиться. В детстве мне казалось, что в мире нет ничего, более прекрасного и необычного, чем это чувство. После первого круга наступал второй, третий, четвертый… Я уже давно терял им счет, ощущая необыкновенную легкость и свободу, сравнимую с настоящим полетом. Почти перестав осознавать действительность, я мог мельком взглянуть на стоящих неподалеку людей, однако вместо них видел лишь неясные цветные пятна, общий облик совершенно смешивался в моих глазах. Вскоре в голове и вовсе кружились лишь цветные оттенки, порой так происходило вплоть до окончания вращения карусели, после которого я еще долго не мог полностью прийти в себя. Именно поэтому мои родители не слишком любили подобные аттракционы, хотя не могли мне отказать в таком одновременно сладостном и порочном удовольствии. А мне хотелось его испытывать снова и снова…
Увы, за последние шесть десятилетий я практически ни разу больше не ощущал подобного. И с одной стороны, это даже к лучшему: все-таки мое нынешнее положение помогло мне избавиться от прежних частых недомоганий, которых я втайне стыдился. Ведь я был слаб, и мне было очень неприятно чувствовать себя таким. Теперь я значительно сильнее. Разве что почти уже забыл такое понятие как «Жить» а не просто«Существовать». Если еще учесть, что именномне приходится делать для продолжения своего существования…
Тем не менее, я несколько раз замечал, что во время очередной охоты, слежки и нападения по-прежнему продолжаю испытывать легкое волнение вперемешку с азартом и нетерпением, что немного позже переходит в заметное возбуждение. А в самый решающий момент, когда на мои губы попадает до боли знакомый солено-сладкий привкус, я вновь на несколько секунд теряю ощущение реальности, и в моей голове снова начинает кружиться карусель оттенков. Но там есть лишь два цвета: красный и черный, причем красный всегда преобладает, делаясь то темнее, то светлее. Что поделать: насилие и смерть уже давно стали частью моей повседневной жизни, вернее повсеночной. Так что нет смысла удивляться тому, что мне время от времени мерещатся цвета, обозначающие именно эти два понятия.
Удастся ли мне в эту ночь преодолеть свои болезненные склонности и ужасающие потребности? Точно на этот вопрос я не могу ответить. Совсем недавно, когда я стоял в пустынном саду, лихорадочно сжимая в руках скрипку и смычок и глядя в темные глазницы окон Ее дома, я едва не испытывал дрожи. Не только от обычного предвкушения порочного удовольствия, но и… Из-за самого обычного волнения, которое так часто посещало меня в прежней жизни, когда я еще был робким и чувствительным юношей, а не тем исчадием Ада, коим являюсь ныне. И это все произошло только благодаря Ей…
Мне не пришлось слишком сильно на Нее воздействовать, хватило самой малости. Иногда для других требовалось больше внушения… Впрочем, я всегда умел при желании неплохо убеждать, а за эти годы у меня было более чем достаточно времени для практики. Теперь остается самое трудное: выдержать свою роль до конца и не допустить незапланированного и лишнего. Задуманное не должно произойти раньше необходимого срока, поэтому я должен сдержаться до последнего момента. А уже после… Я знаю: привычная карусель рубиновых оттенков в очередной раз начнет вращаться. Как и было всегда.
Дом Проклятого (два).
Ланера не запомнила дороги, по которой шла, держа за руку своего спутника. Собственно, девушка вообще почти ничего толком не осознавала в это время, она вновь обрела ясное мышление только когда оказалась возле высокой ограды со старинными узорами и таких же ворот. В первый момент Ланере показалось, что она попала на какое-то старинное кладбище, однако вскоре ей удалось рассмотреть мрачные очертания находящегося чуть поодаль от ворот дома.
Страница 5 из 28
