Геката

Едва заметно поблескивали молнии, но каждый раз вспышки становились все ярче и ярче. Зарево небесного пожара озаряло комнату, и сидящего перед окном Александра.

Порывы ветра на улице в постоялом дворе превращались в сквозняк, тихонько скользивший по ступеням и коридорам пустого здания, пробуждая почти суеверный страх перед шелестом старых занавесей и музыкой поскрипывающих оконных рам.

Александр переоделся, отдал слуге почистить свой дорожный костюм, и взяв маленькую карманную книжечку «Мистика и мистицизм» спустился в зал, где его уже поджидал нехитрый ужин.

Старик проговорил, подавая блюда:

— Вы не судите строго меня. Жены нет уже пятнадцать лет, и мне приходится готовить себе и своим постояльцам самому. А в этом искусстве я не преуспел.

Но гость, видимо, не очень расстроился по этому поводу. С аппетитом поедая подгорелый бекон с яичницей, он достал книжку и начал читать.

Хозяин на время отошел, но вскоре вернулся — внимание его привлекла та самая книжица, в зеленой обложке, которую читал Александр.

— Сир, позвольте спросить вас, что вы изволите пить?

Оторвавшись от занимательного чтения, гость ответил:

— Пожалуй кофе, милейший.

— Кофе нет. Есть только вино и чай.

Категорически не признавая вино, считая его отравой, для ума, души и тела, Александр заказал чашечку чая. Спустя какое-то время, старик принес на грязном подносе пожелтевший заварочный чайник, такую же сахарницу и чашку, что своей белизной выделялась среди старого сервиза, лучшие времена которого явно остались позади.

— А что, часто у вас грозы бывают? — спросил Александр, отрываясь от чтения.

Сильный гром сотряс здание, легкая вибрация прошла по всей мебели, болезненно задрожали стекла в оконных рамах.

— Нет сир, не часто. Но раз уж начались, то надолго. В наших краях, все больше солнце да тепло, и непогода всегда редкость — но раз уж пришла, то видит бог, надолго.

— Раз непогода приходит надолго, то значит это неспроста…

Подойдя к Александру, старик сел напротив него, и улыбнувшись, с чувством собственного достоинства, ответил:

— Это вы в своей книжке-то прочитали, сир? По молодости, бывало, я тоже таким увлекался. вычитывал всякие премудрости, все хотел что-то такое — эдакое разыскать.

— И как, нашли? — спросил заинтересованный Александр.

— Ну… Найти-то нашел, а вот что дальше делать я и не знал. Церковь у нас тут стояла. Большая такая, высокая. Как в столице! Ее еще много веков тому построили, да только во время такой вот грозы, молния возьми да и попади в крест, что наверху колокольни был. Сгорела она одним словом. А отстраивать денег у нас в городе не было, так — то и стоит она на холме, за городом.

— Что-то не видел я никакой церкви, пока ехал, — недоверчиво произнес гость.

— Оно — то и не мудрено. Туман ведь какой стоял, сир? Словно пелена снежная, ничего не видно.

— Да, а ведь и вправду… — сказал Александр помолчав. Затем, взглянув в глаза хозяину постоялого двора, спросил:

— А зовут вас как, милейший?

— Корвус, сир. Корвус.

— Корвус стало быть? Что ж, а меня — Александр.

Молодой человек пожал старику:

— Так что там с церковью?

— Ах, да. Церковь. Ну стало быть, по молодости лет, решил я туда сходить, глянуть. Авось что-то из утвари уцелело. А в хозяйстве все, знаете ли, пригодится. Пошел я туда значит, но зря, ничего не нашел. Груды хлама одного, да погорелые деревяшки. И уж было собрался я идти, как вдруг — вижу, что — то из-под камня торчит. Металлическим отсвечивает мне прямо в глаза. Подошел я, глянул — бог мой, книга. Да не такая во, не в обиду будет сказано, как у вас сир, — сказал Корвус, указывая на зеленую книжку, одиноко лежавшую на краю стола, ибо Александр предпочел ей рассказ старика, — книга та была как половина этого стола, толщиной не меньше ладони. Диковинная была, сразу видать — не библия. Я ее и прихватил с собой на всякий случай. В ней — то, клянусь богом, написано будет умнее, чем в святом писании, да все на латыни, которую я не знаю. А уж сколько там картинок всяких, да символов! Глаза разбегаются! Хотел ее я в огонь бросить, да пожалел — так она где-то и валяется…

Глаза Александра загорелись. Разум его, и воображение начинал подкидывать ему такие картинки, что мороз по коже прошел. Ему так страстно захотелось обладать этой книгой, будто от нее зависела вся ее дальнейшая судьба:

— Она у вас сейчас! Где, где она, скажите на молость?

— Верно, у меня она…

— Продайте мне ее! Любая цена! Все что угодно! Я — богат, я из старинного рода дворянского, озолочу вас, только продайте мне эту книгу! Прошу вас, пожалуйста.

Вновь старик улыбнулся, и не то с состраданием, не то с усмешкой над Александром, сказал:

— Вы, молодой сир, не пугайте меня — не золотом, не родом своим.