В Зеленой зоне жизнь течет размеренно и почти безоблачно. Научно-технический прогресс избавил людей от многих насущных забот. Однако человеку по-прежнему нужен человек, и одиночество в толпе ощущается порой не менее остро, чем на необитаемом острове. А близость все так же может опалить.
Добавить в моё избранное
39 мин, 1 сек 18095
Еси хошь — с-садись, вместе позырим. Жалко, ты не с начала. Но ниче, сичас буит с-самое клевое, — он придурковато захихикал себе под нос.
— Эв, хорош придуриваться. Это не смешно. Давай нормально поговорим, как взрослые люди. Не надо изображать из себя дебила. Тебе не идет это. Вообще не идет.
Эв смотрел на друга с не меняющимся выражением на лице. Он действительно походил в этот момент на умственно отсталого.
— Эв, я много думал над всей этой ситуацией, над тем, что между нами происходит. Ты во многом был не прав, и я тоже не прав во многом. Но я не держу зла, и ты не держи, пожалуйста. Прости, если я причинил тебе боль. Я не хотел, правда не хотел. Ты очень дорог мне, ты ведь и сам знаешь это.
Эви продолжал смотреть на Майка и в его взгляде не сквозило ни обиды, ни злобы. Но и понимание тоже не было. Это был неосмысленный, совершенно пустой взгляд.
Внезапно Майкла словно током дернуло. В голову пришла жуткая, чудовищная догадка. Он резко подошел к Эви, сидящему на краю кровати, и сам сел на полу у его ног, взяв парня за руки. Майк очень пристально посмотрел в глаза друга, силясь понять, притворяется тот или нет. Может, это какая-то непонятная игра, которую Эв затеял?
Эви оставался непреклонен в своем слабоумии. Он продолжал улыбаться так же бессмысленно и глупо, как и тогда, когда Майкл вошел к нему.
Майк стал трясти друга за плечи, крича ему в лицо:
— Эв, пожалуйста, хватит! Я умоляю тебя, прекрати! Я не заслужил этого! Мы оба этого не заслужили! Скажи, что это игра… Я очень тебя прошу, скажи, что ты это не всерьез!
Парня начинала бить дрожь. Слова застревали в горле, слезы наворачивались на глаза.
— Ты че, это не игра, Майк, — пугающе невинно отозвался Эв.
— Игра на д-другом канале. Че с тобой? Хошь, я переключу?
Майкл перестал трясти друга и, обмякнув, беспомощно осел на полу у его ног. Не в силах сдержать себя, он стал рыдать — беззвучно, отчаянно, нестерпимо. В последний раз Майк плакал так, когда ему было восемь лет, после последнего в жизни разговора с Джейкобом.
Интерактивная стена, между тем, неумолимо продолжала вещание. Идиотское шоу сменилось не менее идиотской рекламой.
Когда парень нашел силы поднять глаза и снова посмотреть на Эви, он спросил:
— Сколько было сеансов, Эв?
Тот ничего не произнес, но дважды показал десять пальцев.
— Двадцать!
— Майкл издал протяжный гортанный рев.
— Серьезно, двадцать! Да как они могли, кретины! Они не имели права! Ты же не был невменяемым! Ты был абсолютно нормальным человеком. Господи, как они могли сотворить с тобой такое? Как они могли назначить тебе двадцать сеансов, Эв?
— Я п-просил двацать, — протянул Эви. Он больше не улыбался: лицо стало потерянным, как у ребенка, обронившего любимую игрушку и пытающегося отыскать ее.
— И тебя не отговорили?
«Желание клиента для нас свято! Клиент всегда прав! Если вы останетесь недовольны приобретенным товаром — мы вернем вам деньги. Таких скидок еще не было. И не будет! Не упустите свою удачу!» — проорал тошнотворный голос с экрана.
— Сп-перва отговаривали, — промямлил Эв.
— Но ты ж это… слыхал, кароч: клиент в-всегда прав, — подытожил он и хихикнул.
— Че ты такой грусный? Давай позырим, че на другом канале, а?
Майк тяжело дышал. Безнадежная ярость, нечеловеческое бешенство вскипали в нем. Изо всех сил парень пытался не сорваться, совладать с собой. Очень внимательно посмотрев Эви в глаза, он начал говорить. Пылко, задыхаясь, словно совершая последний рывок надежды.
— Эв, послушай меня. Я поеду с тобой в Красную зону! Мне плевать, какой хаос там творится. Я поеду с тобой куда угодно. Я сделаю для тебя все, что угодно. Только пожалуйста, дай мне еще один шанс. Дай мне последнюю надежду, я очень тебя прошу. Дай мне надеяться, что ты когда-то вернешься. Надеяться, что где-то очень глубоко, на самом дне этой страшной пропасти, ты — это все еще ты. Я клянусь, что вытащу тебя оттуда, чего бы мне это не стоило. Но дай мне какой-то знак, что ты там еще есть! Ты так нужен мне, Эв. Не бросай меня. Ты не можешь оставить меня совсем одного…
Майк понимал, что в этих словах нет никакого смысла. Они сами вырывались и парень не мог сдержать их, как не мог сдержать слез.
Голос с интерактивной стены опять противно завизжал. Не помня себя, Майк рванул к экрану и со всей дури врезал по нему ногой. Экран разбился, осыпавшись роем жужжащих мелких осколков. Сработала сигнализация, незамедлительно послав сигнал в Службу охраны правопорядка.
— Н-нахрен ты это сделал? — испуганно простонал Эв.
— Зачем ты р-разбил экран!
Он вскочил с дивана, обняв себя за плечи и растерянно переминаясь с ноги на ногу.
Майк посмотрел на друга каким-то диким, звериным взглядом.
— Эв, хорош придуриваться. Это не смешно. Давай нормально поговорим, как взрослые люди. Не надо изображать из себя дебила. Тебе не идет это. Вообще не идет.
Эв смотрел на друга с не меняющимся выражением на лице. Он действительно походил в этот момент на умственно отсталого.
— Эв, я много думал над всей этой ситуацией, над тем, что между нами происходит. Ты во многом был не прав, и я тоже не прав во многом. Но я не держу зла, и ты не держи, пожалуйста. Прости, если я причинил тебе боль. Я не хотел, правда не хотел. Ты очень дорог мне, ты ведь и сам знаешь это.
Эви продолжал смотреть на Майка и в его взгляде не сквозило ни обиды, ни злобы. Но и понимание тоже не было. Это был неосмысленный, совершенно пустой взгляд.
Внезапно Майкла словно током дернуло. В голову пришла жуткая, чудовищная догадка. Он резко подошел к Эви, сидящему на краю кровати, и сам сел на полу у его ног, взяв парня за руки. Майк очень пристально посмотрел в глаза друга, силясь понять, притворяется тот или нет. Может, это какая-то непонятная игра, которую Эв затеял?
Эви оставался непреклонен в своем слабоумии. Он продолжал улыбаться так же бессмысленно и глупо, как и тогда, когда Майкл вошел к нему.
Майк стал трясти друга за плечи, крича ему в лицо:
— Эв, пожалуйста, хватит! Я умоляю тебя, прекрати! Я не заслужил этого! Мы оба этого не заслужили! Скажи, что это игра… Я очень тебя прошу, скажи, что ты это не всерьез!
Парня начинала бить дрожь. Слова застревали в горле, слезы наворачивались на глаза.
— Ты че, это не игра, Майк, — пугающе невинно отозвался Эв.
— Игра на д-другом канале. Че с тобой? Хошь, я переключу?
Майкл перестал трясти друга и, обмякнув, беспомощно осел на полу у его ног. Не в силах сдержать себя, он стал рыдать — беззвучно, отчаянно, нестерпимо. В последний раз Майк плакал так, когда ему было восемь лет, после последнего в жизни разговора с Джейкобом.
Интерактивная стена, между тем, неумолимо продолжала вещание. Идиотское шоу сменилось не менее идиотской рекламой.
Когда парень нашел силы поднять глаза и снова посмотреть на Эви, он спросил:
— Сколько было сеансов, Эв?
Тот ничего не произнес, но дважды показал десять пальцев.
— Двадцать!
— Майкл издал протяжный гортанный рев.
— Серьезно, двадцать! Да как они могли, кретины! Они не имели права! Ты же не был невменяемым! Ты был абсолютно нормальным человеком. Господи, как они могли сотворить с тобой такое? Как они могли назначить тебе двадцать сеансов, Эв?
— Я п-просил двацать, — протянул Эви. Он больше не улыбался: лицо стало потерянным, как у ребенка, обронившего любимую игрушку и пытающегося отыскать ее.
— И тебя не отговорили?
«Желание клиента для нас свято! Клиент всегда прав! Если вы останетесь недовольны приобретенным товаром — мы вернем вам деньги. Таких скидок еще не было. И не будет! Не упустите свою удачу!» — проорал тошнотворный голос с экрана.
— Сп-перва отговаривали, — промямлил Эв.
— Но ты ж это… слыхал, кароч: клиент в-всегда прав, — подытожил он и хихикнул.
— Че ты такой грусный? Давай позырим, че на другом канале, а?
Майк тяжело дышал. Безнадежная ярость, нечеловеческое бешенство вскипали в нем. Изо всех сил парень пытался не сорваться, совладать с собой. Очень внимательно посмотрев Эви в глаза, он начал говорить. Пылко, задыхаясь, словно совершая последний рывок надежды.
— Эв, послушай меня. Я поеду с тобой в Красную зону! Мне плевать, какой хаос там творится. Я поеду с тобой куда угодно. Я сделаю для тебя все, что угодно. Только пожалуйста, дай мне еще один шанс. Дай мне последнюю надежду, я очень тебя прошу. Дай мне надеяться, что ты когда-то вернешься. Надеяться, что где-то очень глубоко, на самом дне этой страшной пропасти, ты — это все еще ты. Я клянусь, что вытащу тебя оттуда, чего бы мне это не стоило. Но дай мне какой-то знак, что ты там еще есть! Ты так нужен мне, Эв. Не бросай меня. Ты не можешь оставить меня совсем одного…
Майк понимал, что в этих словах нет никакого смысла. Они сами вырывались и парень не мог сдержать их, как не мог сдержать слез.
Голос с интерактивной стены опять противно завизжал. Не помня себя, Майк рванул к экрану и со всей дури врезал по нему ногой. Экран разбился, осыпавшись роем жужжащих мелких осколков. Сработала сигнализация, незамедлительно послав сигнал в Службу охраны правопорядка.
— Н-нахрен ты это сделал? — испуганно простонал Эв.
— Зачем ты р-разбил экран!
Он вскочил с дивана, обняв себя за плечи и растерянно переминаясь с ноги на ногу.
Майк посмотрел на друга каким-то диким, звериным взглядом.
Страница 10 из 11
