Мои пальцы скребли по бетону так, словно боялись чего-то. В принципе, мне уже было все равно. Я был законченным наркоманом, тело изнывало от желания принять еще одну порцию яда, на которую просто не было денег.
Добавить в моё избранное
21 мин, 4 сек 14592
Одета она была не по сезону — в легкое красное пальтишко.
— Что вы сказали?
— Двадцать две, — сказала она, и заплакала.
Я с трудом сел.
— Что такое «двадцать две»?
Ее волосы заколыхались быстрее, а руки и ноги в высоких, черных сапожках, задергались, как на представлении в кукольном театре.
В одно мгновение ее бледное лицо оказалась прямо возле моего лица, она произнесла одними губами:
— Двадцать.
Мир вокруг перевернулся.
— Слушай меня внимательно, — прошептали ее губы.
— Слушаю тебя.
— Времени осталось не так уж много, всего девятнадцать минут. Он отпустил меня.
— Кто?
— Не перебивай, он отпустил меня только для того, чтобы проверить.
— Что проверить?
— Сможешь ли ты выжить.
Я хотел ответить ей что-то гневное, но меня толкнули: под коленки, потом в бок, а потом и просто понесли вперед.
Они были волосатыми, серыми комками на сером фоне уставшего от движения времени. Рядом щелкнул кнут, и щеку обожгло, словно раскалённым огнем. Нина протянула ко мне свои тонкие руки. Конечно же, я узнал бы ее и раньше, но события вокруг меня неслись быстрее моих мыслей. Да-да, эта та самая проститутка из сауны, которую я избил, будучи пьяным от алкоголя и небывалой, животной силы.
Возможно, я и сейчас был под воздействием какого-то наркотика, но голова прояснилась, и я воспринимал эту странную действительность, как нечто, само собой разумеющееся.
Мы были не в городе — привычных домов и шума рядом не было и в помине. Серое небо, серая земля или снег, серый воздух — вот что было вокруг. Как я и говорил, меня понесла вперед какая-то бесконечная, безмолвная свора серых комков, уперто унося вдаль от моей Нины. Я еще видел ее бледное лицо, и красное пальтишко, одетое не по погоде. Почему я говорю «моя»? Да, потому что все остальное было здесь чужим. А может быть, мы здесь были чужими? Эти серые комки напоминали стадо овец, бездумно идущих вперед. Овцы шли, и шли вперед, заставляя и меня двигаться, и не было им числа.
«И имя ему — легион».
Щелчок, еще щелчок. На мгновение появилась такая же серая тень огромного пастуха, который что-то крикнул, и исчез в дымке. Направление движения изменилось, овцы стали поворачивать налево. Вот уже пропала из виду и Нина, а в голове, почему то, все повторялось, и повторялось вновь:
«Мразь какая-то. Мразь. Просто мразь. Мразь».
— Да, я мразь! — крикнул я, схватившись за спины серых овец, — Но я тоже хочу жить!
Овцы молча шли вперед, поворачивая снова и снова.
Справа послышалось:
— Ой, это ты!
Оказывается, мы обошли уже полный круг, и снова прошли мимо Нины.
Она была очень бледна.
— Десять минут, — крикнула она, сложив ладошки у рта, — осталось всего десять минут!
— Что мне делать, я не могу остановиться! Они тащат меня по кругу!
— Думай, должен быть выход!
— Какой, к черту выход, я не могу и шагу в сторону ступить! Их тут целая тьма, понимаешь.
— Понимаю, но он сказал, что возможно ты сможешь найти выход!
— Смогу найти? Как?
Нина уже пропала в серой дымке, а невидимый погонщик опять неистово щелкал своим кнутом.
— Думай, — приказывал я себе, — думай! Ведь должен же быть какой-то выход.
Поймите, мне не было страшно. Да и кошмаром, это тоже тяжело было назвать. Скорее, это было каким-то затянувшимся и странным недоразумением.
Хотя, если подумать, вся моя жизнь такое же недоразумение. Так же, как эти овцы, меня тянуло куда-то постоянное чувство азарта и желание получить удовольствие. И не важно, что мое тело, мои мысли превращались просто в шлак или пыль.
Только в книгах бывают интересные герои, с которыми происходят удивительные и яркие события. Со мной же все проще: вокруг идут тупые, серые овцы, словно мои тупые и серые желания, тянущие меня по замкнутому кругу.
«Мразь, мразь, мразь. Какая-то мразь» — слова били в голове, словно свинцовые пули.
Боже, наверное, этот вампир и эта сила, были единственным ярким пятном в моей никчёмной судьбе! Он ведь дал мне второй шанс, наградив годами жизни, и вот как я всем этим даром распорядился!
Скоро должна была показаться Нина, и, отведенное мне время уже закачивалось. Овцы упорно шли по кругу, увлекая меня за собой, и не оставляя ни единого шанса выбраться.
Снова красное пятно справа и слова Нины:
— Наверное, это все. Прощай!
— Подожди, — крикнул я, — хотел бы извиниться перед тобой!
— За что?
— Да, за все! Ты, наверное, единственный человек, которому мне хочется это сказать!
Она стала исчезать из вида, и у меня больно сжалось сердце.
«Мразь, мразь, мразь» — кричал кто-то, не переставая в моей голове.
— Что вы сказали?
— Двадцать две, — сказала она, и заплакала.
Я с трудом сел.
— Что такое «двадцать две»?
Ее волосы заколыхались быстрее, а руки и ноги в высоких, черных сапожках, задергались, как на представлении в кукольном театре.
В одно мгновение ее бледное лицо оказалась прямо возле моего лица, она произнесла одними губами:
— Двадцать.
Мир вокруг перевернулся.
— Слушай меня внимательно, — прошептали ее губы.
— Слушаю тебя.
— Времени осталось не так уж много, всего девятнадцать минут. Он отпустил меня.
— Кто?
— Не перебивай, он отпустил меня только для того, чтобы проверить.
— Что проверить?
— Сможешь ли ты выжить.
Я хотел ответить ей что-то гневное, но меня толкнули: под коленки, потом в бок, а потом и просто понесли вперед.
Они были волосатыми, серыми комками на сером фоне уставшего от движения времени. Рядом щелкнул кнут, и щеку обожгло, словно раскалённым огнем. Нина протянула ко мне свои тонкие руки. Конечно же, я узнал бы ее и раньше, но события вокруг меня неслись быстрее моих мыслей. Да-да, эта та самая проститутка из сауны, которую я избил, будучи пьяным от алкоголя и небывалой, животной силы.
Возможно, я и сейчас был под воздействием какого-то наркотика, но голова прояснилась, и я воспринимал эту странную действительность, как нечто, само собой разумеющееся.
Мы были не в городе — привычных домов и шума рядом не было и в помине. Серое небо, серая земля или снег, серый воздух — вот что было вокруг. Как я и говорил, меня понесла вперед какая-то бесконечная, безмолвная свора серых комков, уперто унося вдаль от моей Нины. Я еще видел ее бледное лицо, и красное пальтишко, одетое не по погоде. Почему я говорю «моя»? Да, потому что все остальное было здесь чужим. А может быть, мы здесь были чужими? Эти серые комки напоминали стадо овец, бездумно идущих вперед. Овцы шли, и шли вперед, заставляя и меня двигаться, и не было им числа.
«И имя ему — легион».
Щелчок, еще щелчок. На мгновение появилась такая же серая тень огромного пастуха, который что-то крикнул, и исчез в дымке. Направление движения изменилось, овцы стали поворачивать налево. Вот уже пропала из виду и Нина, а в голове, почему то, все повторялось, и повторялось вновь:
«Мразь какая-то. Мразь. Просто мразь. Мразь».
— Да, я мразь! — крикнул я, схватившись за спины серых овец, — Но я тоже хочу жить!
Овцы молча шли вперед, поворачивая снова и снова.
Справа послышалось:
— Ой, это ты!
Оказывается, мы обошли уже полный круг, и снова прошли мимо Нины.
Она была очень бледна.
— Десять минут, — крикнула она, сложив ладошки у рта, — осталось всего десять минут!
— Что мне делать, я не могу остановиться! Они тащат меня по кругу!
— Думай, должен быть выход!
— Какой, к черту выход, я не могу и шагу в сторону ступить! Их тут целая тьма, понимаешь.
— Понимаю, но он сказал, что возможно ты сможешь найти выход!
— Смогу найти? Как?
Нина уже пропала в серой дымке, а невидимый погонщик опять неистово щелкал своим кнутом.
— Думай, — приказывал я себе, — думай! Ведь должен же быть какой-то выход.
Поймите, мне не было страшно. Да и кошмаром, это тоже тяжело было назвать. Скорее, это было каким-то затянувшимся и странным недоразумением.
Хотя, если подумать, вся моя жизнь такое же недоразумение. Так же, как эти овцы, меня тянуло куда-то постоянное чувство азарта и желание получить удовольствие. И не важно, что мое тело, мои мысли превращались просто в шлак или пыль.
Только в книгах бывают интересные герои, с которыми происходят удивительные и яркие события. Со мной же все проще: вокруг идут тупые, серые овцы, словно мои тупые и серые желания, тянущие меня по замкнутому кругу.
«Мразь, мразь, мразь. Какая-то мразь» — слова били в голове, словно свинцовые пули.
Боже, наверное, этот вампир и эта сила, были единственным ярким пятном в моей никчёмной судьбе! Он ведь дал мне второй шанс, наградив годами жизни, и вот как я всем этим даром распорядился!
Скоро должна была показаться Нина, и, отведенное мне время уже закачивалось. Овцы упорно шли по кругу, увлекая меня за собой, и не оставляя ни единого шанса выбраться.
Снова красное пятно справа и слова Нины:
— Наверное, это все. Прощай!
— Подожди, — крикнул я, — хотел бы извиниться перед тобой!
— За что?
— Да, за все! Ты, наверное, единственный человек, которому мне хочется это сказать!
Она стала исчезать из вида, и у меня больно сжалось сердце.
«Мразь, мразь, мразь» — кричал кто-то, не переставая в моей голове.
Страница 4 из 6
