Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2536
— Что же тебе не спится, завтра во весь рот зевать будешь, — улыбнулась она дикарке. Та серьезно спросила, показав на икону:
— А это сильная богиня, которую ты просила защитить мужа?
Лиза ответила ей также серьезно:
— Очень сильная, она всегда помогает, если молишься искренне, и помыслы твои чистые!
— Лана вздохнула:
— Однажды я просила богов так сильно, как никогда в жизни! Но они не услышали меня.
Девушка закуталась в шаль, словно стараясь так защититься от горьких воспоминаний. Лиза привлекла ее к себе и погладила по голове, как ребенка.
— Расскажи мне, если хочешь, или поплачь. Тебе будет полегче.
Лана глубоко вздохнула:
— Это было не так давно, прошлой зимой. Мы жили тогда высоко в горах. Зима была холодная, был голод, многие умерли, особенно дети и старики. Моя мать совсем ослабла от голода, она старалась каждый лишний кусок отдать нам с братом. Однажды она пошла в лес за хворостом и не вернулась. Замерзла насмерть. Той зимой на нас часто нападали Россомахи. Они охотились на соседние племена, как на зверей. Мы были их добычей, их едой, понимаешь? — голос девушки сорвался, глаза наполнились слезами.
Лиза обняла ее за плечи:
— Если тяжело вспоминать, то не рассказывай.
Но дикарка продолжила:
— Нам с Арном было всего пятнадцать зим, но мы уже умели держать в руках оружие. Брата уже назвали охотником. Россомахи напали ночью, наши воины хорошо сражались, но мы были слабы от голода, к тому же врагов было больше. Он был еще жив, когда они забрали его. Я до утра стояла на коленях в святилище, прося грозных богов пощадить моего брата. Ведь мы вместе родились и всегда были вместе. Никто не захотел выручать захваченных в плен. Что толку спасать мертвецов. Я пошла одна.
С частокола, окружавшего деревню канибалов, на Лану смотрело почти ее лицо. Они с братом были здорово похожи, из вечного соперничества она старалась и одеваться также, как он. Их почти невозможно было различить, только в последнее время Арн резко вырос, стал выше сестры почти на голову. Теперь эта голова была всем, что осталось от её веселого и отчаянного братишки. В застывших голубых глазах была только ненависть, губы раздвинула страшная улыбка, обнажившая клыки. На других, еще не обклеванных птицами, страшных трофеях застыло выражение ужаса, но девушка могла поклясться, что Арн не попросил своих мучителей о пощаде.
Кругом было подозрительно тихо. После кровавой ночи Россомахи похоже даже не позаботились об охране. Опустив голову брата в сумку из шкур, висевшую на плече, девушка поспешила назад в лес. Когда отчаянно колотившееся сердце немного успокоилось, и она решила, что все позади, за спиной вдруг послышались голоса, треск ломающих веток, скрип снега. Ее стремительно догоняли, трое дикарей с отвратительно размалеванными лицами, одетые в шкуры.
Подумав о том, что будет, если они все же догонят ее, Лана понеслась по глубокому снегу еще быстрее. Россомахи учуяли ее запах, и поняв, что беглец– женщина, прибавили ходу. Добежав до большой сосны, она вдруг остановилась и развернулась лицом к врагам. Они на мгновение остановились, удивленные ее неожиданным поступком.
— Я вам не добыча, не зверь, которого загоняют! Попробуйте-ка это, твари! — выкрикнула она, достав висевший за спиной отцовский лук. Лежавший без памяти Крон, раненый прошлой ночью, не заметил его пропажи. Оскалившись в жутких улыбках, они приближались, отрезая ей пути к отступлению. «Хорошо, что они так близко, попасть проще!»– со странным спокойствием подумала Лана и выпустила первую стрелу.
— Мне повезло, трое остались лежать на снегу. Когда я добралась до своих, на меня смотрели, как на вернувшуюся с того света, за спиной шептали, что я сошла с ума от горя. Тогда я крикнула, что это они сошли с ума, раз позволяют этим зверям убивать себя, что они стали трусливее зайцев, что они ведут себя, как рабы, а не как свободные воины и охотники. Я подняла голову Арна и поклялась отомстить за него. Никто не посмел возразить мне. Все стояли молча, опустив глаза…
Когда на следующую ночь Россомахи вернулись, чтобы проучить нас, то встретили жестокий отпор. Почти всех нападавших перебили и выбросили за ограду деревни, как падаль. Я видела, как они забирали своих мертвецов, наверное, чтобы сожрать…
После этого они не решались нападать на нас в открытую, я же стала охотником, заняв место брата. Я не хотела быть просто женщиной.
Лана с вызовом взглянула на Лизу, как будто та возражала ей. Но она только грустно улыбнулась:
— Ну не так уж плохо быть женщиной…
Но дикарка сердито возразила:
— Нет, плохо. Женщина думает сердцем, она боится потерять тех, кого любит. А я потеряла почти всех, кого любила…
Лиза осторожно взяла ее за руку:
— Не надо бояться любви, если она придет.
— А это сильная богиня, которую ты просила защитить мужа?
Лиза ответила ей также серьезно:
— Очень сильная, она всегда помогает, если молишься искренне, и помыслы твои чистые!
— Лана вздохнула:
— Однажды я просила богов так сильно, как никогда в жизни! Но они не услышали меня.
Девушка закуталась в шаль, словно стараясь так защититься от горьких воспоминаний. Лиза привлекла ее к себе и погладила по голове, как ребенка.
— Расскажи мне, если хочешь, или поплачь. Тебе будет полегче.
Лана глубоко вздохнула:
— Это было не так давно, прошлой зимой. Мы жили тогда высоко в горах. Зима была холодная, был голод, многие умерли, особенно дети и старики. Моя мать совсем ослабла от голода, она старалась каждый лишний кусок отдать нам с братом. Однажды она пошла в лес за хворостом и не вернулась. Замерзла насмерть. Той зимой на нас часто нападали Россомахи. Они охотились на соседние племена, как на зверей. Мы были их добычей, их едой, понимаешь? — голос девушки сорвался, глаза наполнились слезами.
Лиза обняла ее за плечи:
— Если тяжело вспоминать, то не рассказывай.
Но дикарка продолжила:
— Нам с Арном было всего пятнадцать зим, но мы уже умели держать в руках оружие. Брата уже назвали охотником. Россомахи напали ночью, наши воины хорошо сражались, но мы были слабы от голода, к тому же врагов было больше. Он был еще жив, когда они забрали его. Я до утра стояла на коленях в святилище, прося грозных богов пощадить моего брата. Ведь мы вместе родились и всегда были вместе. Никто не захотел выручать захваченных в плен. Что толку спасать мертвецов. Я пошла одна.
С частокола, окружавшего деревню канибалов, на Лану смотрело почти ее лицо. Они с братом были здорово похожи, из вечного соперничества она старалась и одеваться также, как он. Их почти невозможно было различить, только в последнее время Арн резко вырос, стал выше сестры почти на голову. Теперь эта голова была всем, что осталось от её веселого и отчаянного братишки. В застывших голубых глазах была только ненависть, губы раздвинула страшная улыбка, обнажившая клыки. На других, еще не обклеванных птицами, страшных трофеях застыло выражение ужаса, но девушка могла поклясться, что Арн не попросил своих мучителей о пощаде.
Кругом было подозрительно тихо. После кровавой ночи Россомахи похоже даже не позаботились об охране. Опустив голову брата в сумку из шкур, висевшую на плече, девушка поспешила назад в лес. Когда отчаянно колотившееся сердце немного успокоилось, и она решила, что все позади, за спиной вдруг послышались голоса, треск ломающих веток, скрип снега. Ее стремительно догоняли, трое дикарей с отвратительно размалеванными лицами, одетые в шкуры.
Подумав о том, что будет, если они все же догонят ее, Лана понеслась по глубокому снегу еще быстрее. Россомахи учуяли ее запах, и поняв, что беглец– женщина, прибавили ходу. Добежав до большой сосны, она вдруг остановилась и развернулась лицом к врагам. Они на мгновение остановились, удивленные ее неожиданным поступком.
— Я вам не добыча, не зверь, которого загоняют! Попробуйте-ка это, твари! — выкрикнула она, достав висевший за спиной отцовский лук. Лежавший без памяти Крон, раненый прошлой ночью, не заметил его пропажи. Оскалившись в жутких улыбках, они приближались, отрезая ей пути к отступлению. «Хорошо, что они так близко, попасть проще!»– со странным спокойствием подумала Лана и выпустила первую стрелу.
— Мне повезло, трое остались лежать на снегу. Когда я добралась до своих, на меня смотрели, как на вернувшуюся с того света, за спиной шептали, что я сошла с ума от горя. Тогда я крикнула, что это они сошли с ума, раз позволяют этим зверям убивать себя, что они стали трусливее зайцев, что они ведут себя, как рабы, а не как свободные воины и охотники. Я подняла голову Арна и поклялась отомстить за него. Никто не посмел возразить мне. Все стояли молча, опустив глаза…
Когда на следующую ночь Россомахи вернулись, чтобы проучить нас, то встретили жестокий отпор. Почти всех нападавших перебили и выбросили за ограду деревни, как падаль. Я видела, как они забирали своих мертвецов, наверное, чтобы сожрать…
После этого они не решались нападать на нас в открытую, я же стала охотником, заняв место брата. Я не хотела быть просто женщиной.
Лана с вызовом взглянула на Лизу, как будто та возражала ей. Но она только грустно улыбнулась:
— Ну не так уж плохо быть женщиной…
Но дикарка сердито возразила:
— Нет, плохо. Женщина думает сердцем, она боится потерять тех, кого любит. А я потеряла почти всех, кого любила…
Лиза осторожно взяла ее за руку:
— Не надо бояться любви, если она придет.
Страница 59 из 149
