Следы добродетели

— задумчиво протянул я. Одна мысль пришла мне в голову. Пусть маленькие мои сородичи не смогли отыскать Илану. Пусть ее святость отпугивает их, пусть ее чистота ослепляет всякое темное око, взглянувшее на нее, ни один чужак не имеет права скрываться от меня на моей же земле! Я догадался, где искать. Интерес к разговору с альвом пропал.

— Это все. Можешь возвращаться в ту дыру, из которой вылез.

— Постой! — окликнул он меня. Наконец-то.

— Что еще? — я не стал оборачиваться.

— Предлагаю помощь. Помощь против Вальдена. Хочешь послушать предложение?

Темные альвы — известные предатели. Обман и низость в самой их крови. А моя нехитрая уловка полностью оправдалась.

— Говори. Что ты хочешь в обмен?

— Только одного. Голову мелкого смертного с белой маской! — хищно облизнулся альв.

— Согласен.

— Я кивнул без раздумий. В прошлом я уже заключал сделки с племенем альвов. Как и в прошлом, они не могли постичь глубины клятвы, и никогда не требовали с меня ее, оставляя руки развязанными. Впрочем, бессмысленно отвечать темным альвам предательством. Они всегда готовы к нему, и даже больше, они предадут первыми. Такова уж их природа.

— Я знаю, где скрывается твой враг, и готов отвести тебя туда. Вскоре он вернется в свое убежище, а ты уже будешь ожидать его, и убьешь без промедлений! Ты же этого хочешь, не так ли?

— Сначала провидица, альв. Жди меня. Мы отправимся, как только я вернусь.

Он не стал, вопреки своей привычке, спорить, и молчал, когда я взмывал в темно-синий бархат ночного неба. Очень скоро позади осталась и поляна, и лес, а внизу замелькали проселочные дороги, деревушки, крохотные домишки, мелкие поместья. Мой путь лежал к самому краю Западных клыков, снежных, туманных гор на западе Варховна. Там, у корней гор, в тени Криннского леса, который темно-зелеными еловыми волнами опускался в долину, пряталась деревня Кромка Леса. Она состояла из двадцати домов и ровно сорока человек. Еще недавно здесь бушевала чума, ее последствия были видны до сих пор — черные пятна от погребальных костров на деревенской площади, остовы сожженных домов, даже на ночь распахнутые двери часовни, готовой дать приют и помощь нуждающимся.

Чума закончилась ровно три дня назад, и мне донесли об этом еще тогда. Но я не придал значения докладу ловчих, которые и сами не обратили внимания на крохотную деревушку на окраине баронства. Они заглядывали туда, чтобы собрать подати, раз в месяц, не чаще, а бывало, что и реже. Кажется, я подумал тогда, что это просто удачное стечение обстоятельств — вспышки чумы, бывает, заканчиваются столь же внезапно, как начинаются.

Но истинная причина в ту ночь только готовилась отойти ко сну. Она медленно и устало расчесывала тяжелую волну черных волос, сидя перед дешевым, мутным зеркалом, спиной к окну, и одета была в тонкое платье жемчужно-серого цвета.

Вдруг женщина обернулась, прервав свое занятие. Ее темно-серые глаза безошибочно отыскали меня во мраке за окном.

— Входи, барон. Кажется, тебе подобные в чужой дом войти без разрешения не могут.

— Она вновь отвернулась, и продолжила плавно расчесывать волосы.

— Я не испугаюсь тебя.

Илана сказала правду. Толкнув незапертую дверь в дом, я не почувствовал дразнящий запах людской лжи, хотя терпким страхом было пронизано все. Но это был не ее страх — чужой, оставшийся в комнатах, как едкая вонь разлагающихся тел.

Она первой нарушила наше молчание, игнорируя мой раздраженный взгляд.

— Ты хочешь знать, где Вальден.

— Хочешь облегчить свою участь?

— Мне не приходится ночь за ночью пылать одной и той же страстью. Ты пришел зря, барон, потому что я не скажу тебе ничего.

— Ты же настоящая провидица, Илана.

— Я равнодушно мазнул по ней глазами, отыскивая один-единственный предмет, могущий дать ответ на главный вопрос последних дней. Я был почти уверен, что вещица где-то поблизости.

— Кто, как не ты, рассказала Вальдену о моей старой ненависти к Карамовым? Ты знала, что одна мысль о возвращении этого рода вызывает у меня безрассудную ярость. Почему ты не провидела опасности, в которую мальчик втравил тебя?

— Моя смерть далека, и она не спешит, — она хладнокровно, несколько неумело встала, откинув волосы, и прямо посмотрела на меня.

— Ты явился не затем, чтобы убить меня. Тебе нужно что-то еще, барон Марис. Нечто, окутанное жаждой мести и болью, такими сильными, что ослепляют меня. Но это не твоя месть и не твоя боль. Это я вижу ясно.

— Очень шаткая почва, девочка, — усмехнулся я, наконец, отыскав то, за чем явился.

— Так Вальден не рассказал тебе ничего, да? Не соизволил объяснить, отчего по его прихотям страдают люди, а я вынужден убивать своих подданных, чтобы защитить свою землю? Наконец, не сказал, по каким соображениям вступил в союз с вампиром?