Следы добродетели

— Меня… ударили. Кажется, так. Я не помню точно. Только какое-то лицо, вдруг возникшее рядом из темноты, и… и глаза. Темные глаза. А потом была темнота. Я очнулась позже. Вальден сказал, что отнес меня на поляну и выхаживал.

— Тут определенно есть, над чем подумать, да? — я усмехнулся, подкидывая кольцо на ладони.

— Он не рассказывал тебе, где был в последние дни? Чем занимался?

— Он говорил, что поднимает людей против тебя, что ищет единомышленников.

— О да! — рассмеялся я.

— Знала бы ты, каких «единомышленников» он себе нашел. Запуганных крестьян, бешеных рабов Кассандры и людей Малика. Этих«воинов» мои слуги одолеют с закрытыми глазами. Но ведь твой благородный рыцарь и не думал, что они победят меня. Он бы просто бросил их на солдат, как живой щит, а сам прошел бы тайными ходами, чтобы ударить в спину. Это было разумно. Единственно правильно. Если бы не осечка со взрывом на складе моего восточного гостя, мы бы не узнали о бунте в Нижних Долах, пока не стало поздно.

— Он хотел натренировать людей, сделать что-то вроде дружины.

— Илана уже говорила, стремясь убедить скорее себя, чем меня. В ее голосе слышалось сомнение.

— После возвращения с банкета, он уже знал, как провести их внутрь, и как пробраться к тебе.

— А мой глупый Малик еще и отдал ему ключ от моих покоев.

— Откуда ты это знаешь? — вздрогнула она.

— Но это же просто. Кассандра не могла дать ключ сразу Вальдену, иначе Малику пришлось бы пробираться в мой кабинет другим путем. А так — все очевидно, есть кого обвинить. Он проникает в мои комнаты со вполне явной целью, а когда добирается до Верескова, там его уже ждет Вальден, которому он искренне сочувствует. Вы, видимо, смогли разжалобить моего ловчего.

— Мне он показался глубоко несчастным, — тихо отозвалась Илана.

— Вот как? — саркастично улыбнулся я.

— Тогда позволь удивить тебя. Это было совсем не так. Любимое занятие Малика заключалось в том, чтобы ловить и насиловать невинных девчушек вроде тебя. Впрочем, вас надо поблагодарить за избавление мира от грязного насильника, пусть и моими руками.

— Илана! Не говори с ним!

Я взбешенно обернулся, уже зная, кого увижу, и резко выбросил ладонь навстречу клинку Вальдена, но тем сильнее было мое удивление и боль, когда лезвие прошло руку насквозь, а рыцарь полоснул раскаленным мечом по моему лицу. Словно весь мир обдала волна слепящего жара, в котором потонул мой вой.

— Червей тебе в кишки, мразь!

— Убегай, Илана! Убегай прочь, пока он слеп, скорей!

Я почувствовал приближение обжигающего клинка, отпрыгнул, но напоролся на что-то твердое. Глубокая боль пронзила левую половину груди, и тут же взорвалась, едва меч провернулся в ране.

А затем я поймал его оружие, этот проклятый, изумительной ковки меч, способный поразить вампира, в зажатые ладони. И вырвал из рук Вальдена. Меч загремел в углу, и все еще вслепую, я скрюченными пальцами попытался достать своего врага. Он был слишком проворен, а меня слишком сильно мучила боль — пальцы рванули только воздух.

Сквозь темень в глазах я стал различать комнату. Стал видеть, как Илана исчезает за дверью, а Вальден достает из очага полыхающую головню, но ждать, пока выродок это сделает, было непростительной глупостью. Мое тело распалось клубами густого тумана и скользнуло к жертве. Едва только последние клочки плоти обратились в невесомую взвесь, как зрение вернулось в полной мере, больше не скованное наличием глаз. Я предвкушал скорую победу, месть за причиненную боль, ужин и возвращение домой с триумфом.

Но мой враг оказался полон сюрпризов. Он не растерялся, увидев мой маневр, а ткнул головней в туман, заставив меня отшатнуться. Огонь был страшен этому призрачному телу. А Вальден, продолжая размахивать головней, снял что-то с пояса.

Прежде, чем я понял, что означает приторный запах, он выплеснул из склянки жидкое пламя, и дом вместе со мной заполыхал. Вальден бросился в окно, захлопнул его, но туманный облик, охваченный огнем, оказался чуть быстрее. Словно стена пламени, туманный поток выплеснулся из дома, корчился, ворочался, пока не разделился надвое, и начал стремительно истончаться, пока не стал невидим.

Я не обратил внимания, куда ринулся Вальден с Иланой. Все мое существо занимала только одна мысль — прочь отсюда, скорее, в спасительную тень леса. Страшная боль терзала бесплотное тело, и будь я в своем обыкновенном обличье, сотрясался бы в корчах.

Однако вскоре Кромка Леса скрылась за древесными стволами. Крестьяне суетились вокруг пожарища, ночь оглашали крики, грохот падающих перекрытий, треск пламени, но я уже был довольно далеко. Возможно, не прошло даже получаса. Едва выбрав место, освещенное луной, я с наслаждением воспользовался привилегией темного дара. Туманный облик соткался в человеческий, обрел плоть — то был наполовину сгоревший, почерневший скелет в обрывках мяса и кожи.