Следы добродетели

— Произошло ли что-то необычное?

— Только одно событие, стоящее упоминания, владыка, — начал Завир, самый опытный ловчий в стае. Он ждал и трудился во имя будущего дара уже пять лет, с тех самых пор, как я забрал его из семьи. Они умерли от голода без мужчины, так что у Завира не осталось привязанностей, за исключением одной-единственной, которой он служил шестой год. Я молчал, ожидая продолжения его слов.

— Проезжая по деревням, я слышал, как крестьяне говорили, будто вернулся последний наследник исконного рода, который владел этой землей. Я изучал вашу историю, владыка, и знаю, что вы истребили предателей Карамовых до последнего человека. Этот незнакомец, кем бы он ни оказался, лжец, владыка.

— Ты пытался узнать о нем что-то еще?

— Да. Но мне не удалось.

— Значит, ты даже не уверен, что такой человек существует на самом деле? — я лениво посмотрел на Завира. В его глазах появился намек на страх. Мои слуги хорошо знали, как господин относится к некомпетентности.

— Я уверен, владыка, — поборов себя, твердо ответил мой ловчий. Мы оба знали, чем для него обернется эта уверенность, если он ошибся.

— Хорошо, присмотримся к этому «последнему» получше, — я утвердительно наклонил голову.

— Что-то еще у вас есть?

Привстал Малик, младший ловчий. Я вытащил его из ямы, где гнили осужденные за тяжкие преступления. Он признался под допросом, что изнасиловал двух дочерей крестьянки из ВересковА. Перед этим его гнали двое суток навстречу облаве, из которой он вывернулся, получив три стрелы в бок. С тех пор, как этот мальчик мертвой хваткой вцепился в мою руку, протянутую с края ямы, изменилась только одна вещь — он изнасиловал еще двоих девушек.

— Владыка, — Малик осторожно посмотрел на Завира, — я должен сообщить, что Великие Луки жалуются на серьезность поборов. Люди доведены до крайности, мне так и не удалось собрать там дани.

— Это ведь твое место, Завир?

Он кивнул.

— Я принял решение ужесточить сборы в прошлом месяце, чтобы подобающе наказать этих крестьян.

— А, припоминаю, припоминаю. Браконьерство, да? Что там было с теми охотниками?

— Мы забрали каждого второго ребенка из их семей, и вздернули каждого второго взрослого мужчину.

Я невольно улыбнулся, вспомнив мягкий привкус кожи той девочки из Великих Луков. Это было прошлым воскресеньем, пару дней назад.

— И что им не понравилось?

— Старейшины доложили мне, что у них забирают три четверти вместо одной, владыка, — торопливо вклинился Малик. По его глазам я понял, что он чего-то недоговаривает.

— Малик, — вкрадчиво произнес я, — о чем ты умалчиваешь?

Он испуганно поднял взгляд и сглотнул. Я просто рассматривал его глаза, темно-серые, с еле заметными прожилочками, но мальчик уже подрагивал от страха. Мы оба знали, что я в любой момент могу превратить демонстрацию доверия — взгляд глаза в глаза — в пытку. И он сломался.

— Там новые браконьеры. Снова уходят в леса, стреляют дичь. Я знаю, что должен был сразу же сказать, но эти люди — еще чуть-чуть, и они станут есть собственных детей. Они голодают, владыка. Вам это безразлично?

Я перевел взгляд на Завира.

— Абсолютно. Но просто ради того, чтобы не лишиться развлечения с их дочерями, Завир, я хочу, чтобы ты освободил эту деревню от налогов на два года. Разреши им охоту в пределах тамошнего леса. Документы подпишу.

— Я немедленно отправлюсь туда, владыка!

— Не ты, Малик.

— Я улыбнулся.

— Завир.

Мальчик растерянно посмотрел на нас.

— Но… он ведь поедет туда только через месяц.

— Ну и что?

— Мой интерес к новостям стремительно таял. Время шло, банкет был все ближе, и слушать причитания Малика мне надоело. Я знал, что Малик родился в Великих Луках, и что у него все еще оставались там родичи, равно как и он знал, что господину это безразлично.

— Довольно. Если через месяц Завир обнаружит, что все крестьяне сожрали друг друга, ему просто не придется задерживаться там, чтобы собрать подати. Что еще у вас?

— Это все, владыка.

— Тогда приступим к ежемесячному отчету. Сначала ты, Завир.

Один за другим, мои ловчие выдавали длинные, безликие фразы, долженствующие поведать мне о том, как обстоят финансовые дела в баронстве. Я настаивал на том, чтобы отчеты делались лично мне, не доверяя сенешалю. Хотя слушать и вникать в эти вещи было удручающе скучно, понимание не составляло труда. Я давно наловчился разбираться в финансовых делах на зависть соседям, которые во всем полагались на управляющих. А хотя чего еще ждать от людей?

Мы покончили с отчетами через час — более или менее ровно. Отпустив своих сборщиков, я поднялся на высокий балкон, нависавший над передним двором.