Следы добродетели

Она не жила, она пировала, и вся наша жизнь была для нее сплошным удовольствием. Вид этой девушки, наслаждающейся новой жертвой, грел мне душу. Иные из нас теряют вкус к тому, чтобы жить. Она — никогда. Она поддерживала в моих детях желание продолжать жить, и горела всегда так ярко, как никто до нее.

— Ты всегда прав. Это нечестно, ты знаешь? — она обернулась с обиженной гримаской. Мне оставалось только улыбнуться.

— Ну ладно. Ладно, сделаю, как ты хочешь. Только унеси, прошу, эту сладкую крошку подальше. А то я не выдержу.

Выпутавшись из моих рук, Ульма пошла на поиски другой жертвы. Кровь так пропитала ее платье, что оно липло к телу, подчеркивало, а не скрывало женскую фигуру.

Когда я вернулся, навстречу сразу же кинулась Кассандра.

— Марис! Вальден исчез!

— Он же был с тобой.

— Да, — она гневно раздула ноздри, прелестная в своем гневе, — был, ну а теперь его нет! Нигде нет!

Я поморщился. Этот Вальден как-то избег и моего внимания. Я даже не мог припомнить, был ли он в зале в конце первой части банкета. Кажется, моя милая Кассандра снова привела проблему в дом.

— Мило. Но следить за ним было твоей обязанностью, девочка. Это был твой гость.

Она жадно посмотрела на меня.

— Мне его искать?

— Ну конечно, искать! Ты как маленькая. Если он растреплет языком обо всем, что видел, нам придется убираться отсюда. Ждать. Целую смертную жизнь ждать. Ты этого хочешь?

В глазах Кассандры появилась ярость.

— Нет! Я… прости, я не подумала, что он может быть из этих.

— Беги, девочка, беги. Найди своего жеребца, и выпусти ему кровь.

В зале появились слуги. Ничуть не страшась черных псов-людоедов, они стали прибираться. Хотя банкет еще продолжался, разгар его был позади. Мои дети довольно и устало высасывали последние капли из своих жертв, удовлетворяли свои инстинкты и по одному откланивались — продолжать развлекаться в другом месте или отдыхать.

Кассандра тоже ушла, и я наблюдал, как слуги растаскивают гостей, которым повезло выжить в эту ночь, по спальням. Трупы рвали гончие. К утру от них только кости и останутся.

Когда зала опустела, я отставил так и не тронутый кубок с черным вином, и направился к себе.

Но, не дойдя до двери покоев, остановился в коридоре. Меня потревожил запах, которого там быть не должно. Ловчим запрещено было приближаться к моим комнатам, а меж тем, я чуял одного из них. Малик. Ну конечно, кто же еще. Нисколько не удивившись, я потянул дверь на себя. Все было на своих местах, только запах, слабый запах выдавал моего наивного Малика. Я прошел по невесомому следу в кабинет, и, уже зная, что увижу, выдвинул верхний ящик стола. Подписанный указ, лежавший там, пропал.

Я усмехнулся. Как предсказуемо. Не выдержал все-таки. Сорвался. Нисколько меня не удивило, что мой ловчий ослушался приказа господина, помчался передавать его указ сам, вопреки хозяйской воле. Он еще вернется, несмотря на то, что знает, какое наказание его ждет за непослушание. Никуда не денется, а до тех пор мне следовало совершить несколько приготовлений.

Когда я, через два часа ровно, спустился в опустевший банкетный зал, Кассандры и след простыл. Она умчалась, так послушно, на поиски своего кавалера, в надежде, что я позабуду ее проступок. В надежде, что не догадаюсь, кто дал Малику ключ от моего кабинета. Она всегда искала способ освободиться из-под моей власти, но была не в силах пойти против меня сама. Это подстегивало фантазию моей милой Кассандры, и она изобретала все новые способы навредить своему хозяину. Чего она так и не сумела постичь, так это причины своего избрания, а между тем именно в ней крылся ответ на все вопросы моей девочки, и ключ к ее освобождению. Мне, впрочем, доставляло удовольствие играть в ее игры.

— Саварас, я знаю, что ты здесь. Покажись.

Высокий и худой, он отделился от темноты за колоннами и сделал шаг на свет. Самый скрытный, самый понимающий из нас. Еще не так давно его шевелюра искрилась рыжиной, но тени, в которые Саварас все чаще погружался, перекрасили и волосы, и кожу в мертвенно-серый оттенок.

— Займись чем-нибудь полезным. Все еще пытаешься открыть способ остаться невидимым для моих глаз?

Он призрачно улыбнулся.

— Нет предела совершенству. Когда-нибудь я сумею это сделать.

Я кивнул. Тогда он станет свободен. Мы с ним оба это понимали.

— Ты не заметил, в каком настроении уходила Кассандра?

— Мне показалось, что она была чем-то взволнована. Не думаю, что она знала о моем присутствии. Вряд ли это была маска.

— Время покажет.

Саварас молча кивнул. Поняв, что продолжения не последует, он шагнул обратно в густую тень, слившись с ней без остатка. Его больше не было в зале. Не следовало задерживаться и мне — до рассвета оставались минуты.

Взмах слева. Взмах справа.