Следы добродетели

Но больше ему не удалось пробить стену из сверкающей стали перед собой.

Мальчик нисколько не обращал внимания на легкость, с которой я стал поддерживать защиту. Поэтому, стоило мне перейти в атаку, как он удвоил натиск, решив, что это акт отчаяния, и растратил последние силы, которых могло бы хватить на защиту.

Наш темп резко возрос. Мечи сталкивались так быстро, что неискушенному глазу трудно было следить за ними.

На четвертый удар я поймал его клинок гардой, провернул руку, и Малик, вскричав от боли, выпустил меч. В следующий миг я погрузил свое оружие в его грудь. Глаза моего ловчего погасли. Он уже не видел, как страшные раны, причиненные его усилиями, исцелялись за секунды.

Я смахнул кровь с лица, и протянул меч себе за спину, рукоятью вперед. Кто-то немедленно забрал его, а я поднял с земли собственный клинок, не принесший мальчику ни победы, ни свободы.

«Ну что, ты доволен, мясник!» — раздался в моей голове разъяренный голос Кассандры. — Доволен, как отчаянно он бился, только бы не служить тебе дальше?«.»

Я повернул голову туда, где она укрывалась в бесплотном теле тумана.

«А ты, моя милая Кассандра, довольна тем, что я избавил тебя от необходимости платить по счетам? Что, если б не нашелся наивный, бедный Малик, готовый выслушать жалобные речи девушки, томящейся в неволе жуткого монстра? Как бы тогда ты отвлекала мое внимание от своих проделок?».

«Все, чего я хотела,» — отчеканила она, — не дать тебе убить людей, только и виновных, что умирают с голода«.»

Ее присутствие исчезло, а я криво усмехнулся. Люди засуетились, кто-то закричал и звал замковую стражу, кто-то мчался в конюшню, чтобы приготовить лошадей для отряда.

Много позже, гораздо ближе к утру, когда я готовился отойти к дневной дреме, дверь в круглую гостиную приоткрылась. Я не стал прерывать своего занятия, чтобы обернуться. Осенний воздух, пропитанный теплым ароматом пламени камина, донес до меня запах рыжих волос.

— Как ты прошла мимо сторожевых псов?

Она тихо закрыла дверь и прошла через комнату в спальню.

— Бросила им мясо с кухни. Вот и прошла.

Я раздраженно швырнул пропитавшуюся гарью рубаху в кресло и повернулся к гостье. Вот так готовишь сторожей несколько лет, растишь, как собственных детей, чтобы потом узнать, что тебя готовы предать за кусок коровы! И это после человеческого-то мяса. Наверно, я ошибался насчет этих псов. Зверь остается зверем.

Галия мягко повела плечами, и платье с шелестом опало к ее талии, обнажив налитую грудь, которую она неловко прикрыла руками.

— Я хочу показать, как благодарна, господин. За… за все.

Меня передернуло.

— Довольно! Я не собираюсь спать с тобой. Тебе что, мало мужа?

При всем желании я не мог сказать, что она мне не нравилась. Даже стоя у окна, я чувствовал тепло здорового, крепкого тела. Она покраснела, опустив глаза, и это было настолько очаровательно, что я невольно раздул ноздри. О, не будь у нее этой проклятой, страстной привязанности к мужу… И моего обещания, конечно же. Данное ему слово обязывало меня сохранить Галию и ее дочь живыми и здоровыми. Я мог нарушить обещание. Легко. Но не затем я восстанавливал свое благородное прошлое, чтобы перечеркнуть его одним велением похоти. Целый век жестокостей окажется напрасным. И ради чего? Ради глупого желания простой служанки, взятой некогда в замок из случайной прихоти? Она не стоила таких жертв, но не стоила и настоящего наказания.

Я неохотно переменил гнев на милость и приподнял голову женщина за подбородок.

— Ты прелестна, но не думаю, что ты сама придумала отдаться мне. Кто тебя послал, Галия?

Она непонимающе, и, кажется, испуганно посмотрела на меня. От прохлады, царившей в моей спальне, по белой коже пошли мурашки.

— Кто прислал тебя, девочка? — с нажимом повторил я.

— Кому в голову пришла светлая идея уложить тебя в мою постель? Кто дал ключ от моих покоев?

Как я ни пытался разозлиться, у меня не получалось. Это рождало глухое раздражение в глубине души, но не более того. На нее невозможно было злиться — возможно, потому, что я видел насквозь ее простые желания. Желание защитить семью, в основном. Мы были похожи больше, чем она подозревала, и в то же время намного меньше, чем могут быть похожи человек и вампир.

— Ключ дала мне госпожа Кассандра. Но я сама решила прийти. Это мое решение. Собственное. Я вам совсем не нравлюсь?

В ее глазах светилась такая простая открытость, что мне захотелось выругаться покрепче. Сдержался. Ненавижу вспоминать старого мастера, но без него я бы так и остался неотесанным грубияном. Вместо того чтобы дать волю языку, я достал из шкафа шаль и набросил на голые плечи женщины. Объяснять ей, в чем причина столь глупого поведения взрослого мужчины, я не имел никакого желания. Довольно и того, что мне пришлось все это выдержать.